— Антонина, я ведь могу и обидеться, — пробурчал старичок. — Только попробуй меня еще раз силой призвать.
— Извини, Аркадий, — ответила Антонина домовому и положила ребенка на диван. — Я бы никогда так не поступила, если бы ситуация не была экстренной. Это Даша, моя племянница. — Домовой подошел к дивану и взглянул на девочку. Она уже не двигалась, её глаза были мутными. — И она умирает, — продолжила Антонина, собирая по ящикам и полкам необходимые для ритуала вещи. — Помоги мне, удочери её. Человеком она умрет, а вот с нечистью у неё появится шанс. Родители её только что умерли в аварии, так что проблем не будет. Спаси её, а я сделаю для тебя что угодно.
— Я бы и рад помочь, но ведь ты же знаешь, нечисти с крещеными не по пути…
— Да не успели они. Все будет нормально. Все должно получиться.
— Тогда начинай.
Антонина упала на колени и разложила на полу необходимые вещи: чистую страницу из своей колдовской книги, гусиное перо, нож, кастрюлю и спички. Еще раз взглянув на домового, ведунья сделала надрез на ладони, обмакнула перо в кровь и начала писать документ о том, что домовой Аркадий, проживающий у ведуньи Антиповой Антонины Викторовны, соглашается на удочерение Франтиковой Дарьи Александровны. Дописав, Антонина поставила внизу свою подпись и передала нож и перо домовому. Тот так же разрезал ладонь, обмакнул перо в кровь и подписал документ. Оставалась только подпись Даши. Но как попросить грудного ребенка разрезать ладонь, обмакнуть перо в кровь и оставить подпись?..
— Была не была, — махнула рукой Антонина и взяла девочку на руки. Самостоятельно проколов детский палец кончиком ножа, ведунья приложила крошечную ручку к листу бумаги так, чтобы на нем остался кровавый отпечаток.
Затем Антонина положила ребенка обратно на диван. Нужно было закончить ритуал. Для этого Антонина положила документ в кастрюлю и взяла спички.
— Пусть будет так, как на бумаге написано и силой ведуньи скреплено, — проговорила Антонина и бросила горящую спичку в кастрюлю. Пламя в несколько секунд поглотило документ, написанный кровью. И стоило последней букве исчезнуть в огне, как комнату оглушил детский плач.
— У нас получилось! — радостно закричала Антонина и начала убаюкивать розовощекого здорового младенца. — Мы смогли, Аркадий!
Если домовой Аркадий стал приемным отцом Дарьи в мире нечисти, то по обычным людским документам опеку над девочкой взяла Антонина. Кроме сестры у Валентины никого не было, а муж её был из детдома, поэтому добиться опеки над Дарьей не составило большого труда.
Дарья росла обычной девочкой. Бегала с деревенскими ребятишками по улице, купалась в речке, прыгала в сено с деревьев, трещала без умолку о своих приключениях, когда вечером приходила домой… Лишь внешне она слегка отличалась от ровесников. Дело было в том, что Даша очень медленно росла. К 6 годам она еле-еле преодолела отметку в метр, а по весу была чуть тяжелее сетки картошки.
— Дюймовочка! — восхищались соседки, завидев маленькую Дашу на улице.
Деревенские дети тоже нормально воспринимали девочку-куклу. Никто не дразнил Дашу ни за рост, ни за худобу, поэтому она обошла стороной комплексы по поводу внешности. У неё было полно друзей и сердце её, как и у тети Тони, всегда было открыто для нуждающихся в помощи: девочка кормила всех уличных котов, а когда подросла с удовольствием сидела с соседскими детьми…
В общем, Дарья, которая должна была стать городской жительницей, прекрасно прижилась в деревне.
И лишь одна вещь тревожила Антонину: тот фокус, который они проделали с домовым столько лет назад, никто до этого не делал. Никто не спасал человека, обреченного на смерть, привязкой к нечисти. Да еще и без полного обращения в эту самую нечисть — ведь Дарья была лишь наполовину домовкой, от приемного отца ей достались низкий рост, покладистость и умение предчувствовать беду. Но в остальном Дарья была обычным человеком.
По крайней мере пока что…
Дарья обессиленно упала на стул и снова заплакала. Антонина подбежала к ней и обняла за плечи. Домовка уткнулась лицом в живот тети.
— Не волнуйся, моя девочка, — шептала Антонина, ласково гладя племянницу по спине, — все будет хорошо. У тебя все всегда будет хорошо. Я обещаю.