6
В зале снова воцарилось молчание, которое изредка нарушалось всхлипываниями Дарьи. Антонина продолжала её обнимать и гладить по спине. Аллан задумчиво глядел на пустую бутылку от вина. Мирина смотрела на Аллана.
Владислав же прибывал в замешательстве. С одной стороны его сердце разрывалось от желания помочь Дарье. Её самоотверженность и чуткость поражали его. Искренность Дарьи пробуждала в нем давно забытый навык сопереживания.
С другой стороны, Влад не мог понять, почему Дарья так убивается по совершенно незнакомому человеку. Он бы мог понять, сели бы Саша был её братом или хотя бы другом детства… Но нет, она видела его впервые в жизни, однако была готова весь вечер поливать тарелку горькими слезами из-за его смерти.
“Я тебя понимаю, не плачь, слезами горю не поможешь, но ты молодец, что оплакиваешь его” / “Вот и зачем ты тратишь нервные клетки на совершенно незнакомого человека?” — внутри Влада боролись эти два варианта. Первый ему захотелось произнести впервые в жизни, наверно поэтому мышцы его рта были непривычны складываться в такие слова. А вот второй вариант отражал его стандартное поведение. Такое он говорил с легкостью:
— Неужели тебе действительно жалко этого человечишка?
— Умер ни в чем не повинный человек, — ответила Дарья, шмыгая носом. — Тебе разве его не жаль?
— Да нет, ему не жаль, — вмешался в разговор Аллан. Он понял, что может убить двух зайцев одним выстрелом: и Дарью отвлечь, чья степень сострадания трогала и его огрубевшее волчье сердце, и довести до конца воспитательную экзекуцию Владислава. — Мы сегодня здесь собрались как раз по этому поводу, — грозно продолжил Аллан, входя во вкус. — Жестокое обращение с людьми. Владик… — Влад снова поморщился от фамильярного обращения. — Да, я специально называю тебя именно Владик, потому что Владислава ты еще не заслужил. Так вот. Владик ставит под угрозу нашу безопасность. На вверенном их семье водоеме, а именно на Мельниковом озере, которое является частью большой градообразующей реки…
— Извините, что перебиваю, — робко произнесла Дарья, — но мне всегда было интересно, как так вышло, что Мельниково озеро — совсем не озеро, а место на реке?
— На этой речке раньше стояла водяная мельница, — пояснила Антонина. — А для них делали мельничный омут — что-то вроде плотины. В этих омутах и селились водяные, которым поручали охрану реки. Ну а у народа как-то так и повелось звать тот участок реки Мельниковым озером.
Дарья поблагодарила за информационную справку, и Аллан продолжил:
— Владик ведет себя неподобающим образом: мало того, что устраивает дикие вечеринки, которые привлекают к озеру внимание не только жителей окрестных домов, но и охранников правопорядка, так он еще и устроил там массовые убийства.
— Я не убиваю их! — возмутился Влад. — Я дарю им новую жизнь.
— А ты спросил, хотят ли они такой жизни? — осадил его Аллан. — Ты затаскиваешь пачками людей на дно реки и обрекаешь их на вечную жизнь при своем дворе. Они не могут покидать воду днем, но и ночью не продвигаются дальше берега. Они не могут видеться с родными и близкими. Да они даже сказать не могут, куда исчезли! Да, может, кому-то из них и требовалась такая жизнь, но не всем. Тебе следует начать думать о чувствах людей.
— А эти самые люди думали о моих чувствах? Или о чувствах моей матери? — горько ответил Влад, сдерживая слезы, словно маленький мальчик.
— Папа, идем обедать! — ласково позвала Надя и выключила плиту. Сероватый суп перестал недовольно булькать, видимо, не подозревая о своей дальнейшей судьбе.
В крохотную кухню с видавшим виды советским гарнитуром и шумным холодильником вошел папа. Виктор Николаевич еще не был старым человечком — ему было всего 45 — но суровые условия жизни конца века наложили отпечаток на его внешность. В его доселе черных как смоль волосах просматривалась седина, а на лбу залегла широкая морщина от постоянных раздумий.
Его единственная дочь Надежда — шестнадцатилетняя девочка, на которую после смерти матери неожиданно свалилось все хозяйство и забота об отце — тоже тяжело переживала этот этап в жизни их семьи. Однако как и большинство юных барышень, она была склонна мыслить оптимистично и верить, что завтра будет лучше.
— Ну вот, снова приходиться кормить тебя супом на одной картошке, — протянул Виктор Николаевич и картинно зачерпнул ложкой неприглядную жидкость в тарелке. — А ведь у тебя растущий организм, тебе курица нужна.