Владислава же вовсе не интересовала разворачивающаяся прямо перед его носом трагикомедия. С азартом глядя на невинные белые бантики в длинных косах и худенькие ножки Дарьи, Влад смачно сплюнул на асфальт и пригладил мокрые волосы. Подойдя к новому объекту своей старой “игры”, он протянул к её предплечью руку, с которой на асфальт упало несколько капель озерной воды. Дарья, которую вот уже 15 минут не отпускало странное ощущение приближающейся беды, взглянула на каплю воды на длинных пальцах и сразу же захотела испуганно отшатнутся. Однако она во время вспомнила, что не одна и что, ко всему прочему, и без того проблемного парня её поведение может отпугнуть, поэтому сдержала свой порыв.
— Дарья, позволь тебе помочь? — пришел на выручку Аллан и, не дожидаясь ответа, повесил маленькую ручку Дарьи на своё предплечье.
Влад хотел было возмутится такой наглости, ведь он привык, что заинтересовавшие его девушки всегда достаются только ему и никому другому, но его во время осадила Антонина. Пробурчав что-то про то, что она давно не держала за руку такого “молоденького и красивенького мальчишку” и что в её возрасте лестницы, а особенно мокрые лестницы, становятся главными врагами, Антонина набилась в спутницы к ошарашенному Владу и потащила его к дверям ресторана “Пантеон”.
Внутри ресторан “Пантеон” был больше похож на пандемониум, чем на пантеон.
Зайдя в место с таким названием, ожидаешь увидеть белый мрамор, начищенный до состояния зеркала, греческие колонны, оплетенные сочным вьюнком, и официантов в легких белоснежных одеждах, словно на облачке плывущих между золотом и лепниной…
Но вместо всего этого ванильного рая в “Пантеоне” была атмосфера Ада для высокопоставленных лиц, при жизни заработавших достаточно денег, чтобы раздать взятки всем своим демонам. Интерьер ресторана был выполнен в черных и багровых тонах. Крошечные лампы, висевшие на сургучно-красных стенах, светили красноватым светом. Их света было не достаточно, чтобы совладать с угольно-черным потолком и полом из темной древесины. Где-то в потемках, среди многочисленных столиков с красными скатертями и оплывшими свечами, сновали официанты в строгих черных костюмах. Они настолько сливались с окружающей средой, что начальство обязало их раскрашивать лица и галстуки белой светящейся краской, чтобы высокопоставленным посетителям было легче их найти. Светящейся краской были раскрашены и музыкальные инструменты небольшого оркестра. Его члены сидели в самом темном углу зала, от чего создавалась иллюзия того, что инструменты играют ужасающую классическую музыку сами по себе.
И вот среди этого пантеона-пандемониума появилась странная компания людей. Не смотря на то, что 50 % этой компании выглядело здесь лишними, они быстро сориентировались: подозвали официанта, что-то шепнули ему на ухо и прошли к барной стойке.
Каждый занялся своим делом.
Влад, сгорбившись на высоком барном стуле, начал громко переругиваться по телефону со своими русалками, коих в его записной книге была сотня. Одни возмущались, что он давно не виделся с сыном; другие — бездетные — говорили, что скучают и хотели бы встретиться, несмотря на то, что их отношения давно закончились; третьи — звонили, чтобы нажаловаться на условия озера, в которое их сослали… Словом, телефон Влада всегда разрывался от звонков.
Антонина профессиональным взглядом человека, связанного с медициной, оценила Сашу и решила внести свою лепту: вывалив на зеркальную барную стойку разнообразные камушки, веточки и ягодки, она собирала для Саши причудливый оберег. Тот глядел на работу женщины без скептицизма, но и без интереса. Сжимая в руках пустую рюмку от шота, он напряженно поглядывал в сторону Мирины…
Мирина стояла неподалеку. По-хозяйски облокотившись спиной на барную стойку, она смотрела в полутемный зал. По правую руку от неё стоял Аллан и что-то говорил ей.
— Что мы с тобой вечно как кошка с собакой? Уже столько лет прошло, а мы все еще обижаемся друг на друга… — донеслось до слабого человеческого слуха Саши. — Давай лучше выпьем за начало нового витка наших взаимоотношений.