- Вы серьезно?!
- Абсолютно!.. Вы любите клубнику?
- Да, - не понимая, к чему он клонит, ответила Аня.
- Представьте себе, что Вы едите только клубнику целый день … неделю… месяц…
Анна облегченно вздохнула и с улыбкой посмотрела Хорсту в глаза:
- Понимаю… так и аллергию недолго заработать!
Он поймал ее взгляд и не отпускал. Аня чувствовала, что ей не хватает воздуха, что его взгляд будто ласкает ее. С трудом вырвавшись из мягких оков серых глаз, она пыталась успокоить бешено колотящееся сердце, мысленно командуя себе: «Не смей!»
После минутного молчания, Хорст проговорил внезапно охрипшим голосом:
- Мисс Томина, можно Вас попросить…
Не поднимая головы, она пролепетала:
- Да…
- Вы не против, если мы будем обращаться друг к другу по имени?
- Хорошо…
- О чем же ты хотела попросить меня, Энн? – глубоким нежным голосом спросил Хорст.
Сердце Анны вновь ускорило свой темп. Однако, она заставила себя собраться и ответить, голос ее при этом дрожал, но почти незаметно, почти...
- Мистер Хорст…
- Гмм…
- …Лэндон, мои воспитанницы попросили, чтобы вы лично каждой подписали фотографию. Я, конечно, их вразумила и пообещала, что один автограф привезу и всем с него сделаю копии. Не могли бы вы написать пару строчек для моих девочек?
Ответом ей было молчание.
Недоуменно подняв глаза и забыв об опасности снова попасть в плен его взгляда, Анна посмотрела на собеседника. Сказать, что Хорст выглядел удивленным, значит, ничего не сказать. Он недоверчиво спросил:
- И это все?
- Да…
Ничего не ответив, Хорст приступил к следующему поданному блюду.
Расстроенная Анна без энтузиазма проглотила пару ложек, не понимая вкуса. «Все-таки обиделся. Вот тянули меня за язык! Может, удастся где-то купить его фото с автографом…»
- Послушайте, Энн, - наконец прервал молчание Хорст, - у меня к вам предложение…
Она с надеждой посмотрела на собеседника.
- Я подпишу Вам столько фотографий, сколько нужно,… а вы позволите отвезти вас после ужина до гостиницы в моей машине, - напряженным тоном продолжил мужчина.
Анна уже было открыла рот, чтобы выяснить, зачем ему это нужно, но благоразумно промолчала и просто кивнула в знак согласия (возвращаться-то все равно надо).
Заметно расслабившись, Хорст продолжил ужин, как ни в чем не бывало.
- Энн, Вы действительно работаете директором детского дома?
- Да,… а Вас это удивляет?
- Ну, Вы так молоды и красивы…
Анна усмехнулась:
- Даже если то, что вы говорите, - правда, какое из этих качеств мешает стать директором детского дома?
- Никакое, конечно. Но вы могли бы стать киноактрисой или телеведущей, моделью, наконец! А взялись воспитывать чужих детей. Я еще помню себя в подростковом возрасте – несносное создание, достававшее преподавателей и изводившее родителей. Вы находите удовольствие в своем занятии?
- Да. Я сама выросла в этом доме детей. У меня были очень добрые, мудрые и терпеливые воспитатели. Я восхищалась ими, поэтому после школы пошла в педагогический институт, а, закончив его, вернулась к себе домой работать. Я знаю, что не во всех детских домах так хорошо относятся к воспитанникам, но мне повезло, и я стараюсь сохранить добрые традиции нашего дома. А подростковый бунт… когда-то мне помогли через это пройти, теперь я стараюсь помочь другим.
- Эта работа, наверное, отнимает много времени?
- Да… можно сказать, что я по-прежнему живу в этом доме детей. Это позволяет быть всегда в курсе событий, вовремя поддержать кого-то или урезонить.
- А как ваш муж относится к такому положению дел? Или он работает с вами? – не в меру настойчиво допрашивал Хорст.
- У меня нет мужа.
Хорст недоверчиво вскинул брови:
- Этого не может быть!
- Почему же?
Мужчина ничего не ответил, но Анне показалось, что он приободрился.
Не понимая мотива его поведения, она решила после следующей перемены блюд перевести разговор в другое русло.