- Энн… - Хорст осторожно взял девушку за руку, - я рассказал бы тебе обо всем потом, даже познакомил бы с Евой, если бы ты захотела. Но у нас с тобой только все началось, мне казалось, что сюда не стоит вмешивать посторонних. Пожалуйста, не бросай меня!
Понимая, что устоять перед уговорами, когда он вот так держит за руку и заглядывает в глаза, она не сможет, Анна призвала на помощь все свое самообладание. «Поможет только время и расстояние», - подумала она. Сделав глубокий вздох и собравшись с силами она решительно заявила:
- Лэндон, послушай! Мы с тобой договорились, что будем встречаться время от времени, если таково будет взаимное желание. Сейчас мне нужен перерыв. Я… - женщина мысленно скрестила пальцы, - позвоню тебе, – сказала она, точно зная, что никогда этого не сделает. Телефон, переданный ей когда-то Хоупом, лежал выключенный в съемном доме Хорста.
- Но мы договорились: еще десять дней!
- С тех пор кое-что произошло, забыл?
- Это все было до тебя, Энн!
- Я и не осуждаю, я не в праве это делать. Но так лучше. Пусть у нас обоих будет время подумать, все взвесить.
Хорст сгорбился и поник:
- Хорошо. Я обещал, что сделаю так, как ты хочешь. Я буду ждать.
В молчании они доехали до аэропорта.
- Не провожай меня, Лэндон, - тихо попросила Анна.
Он тоскливо посмотрел женщине в глаза и сказал:
- До встречи!
Хорст нерешительно наклонился поцеловать Анну, та подставила щеку и, выходя из машины, чуть слышно прошептала:
- Прощай!
Глава 10.
Заботы по подготовке дома к возвращению детей помогли Анне отвлечься. Она все для себя решила еще в самолете, когда летела из Оулу. По приезде домой вычистила из ноута все, что касалось Лэндона Хорста. «Буду жить так, как жила до всего этого. Я нужна своим ребятам, и они мне нужны, некогда сидеть в бесполезных мечтах!» Жизнь вошла в привычное русло. Выпускники успешно поступили, а на их место Анна со старшим воспитателем привезли трехлетних малышей: двух девочек и трех мальчиков. Приближался новый учебный год.
Держать в себе тоску и боль потери - невыносимо, а поделиться переживаниями не с кем, кроме Лены, которая была в курсе всех событий. Первые дни после возвращения из Финляндии Анна отвечала на письма подруги односложно. Но Лена не отступалась, понимая, что ее однокурснице надо выговориться. Через неделю Анна, наконец-то, решилась обсудить с ней все, что случилось.
«Леночка! Я не могу поверить, что Лэндон так легко отказывается от дочери! – писала она, - Как он рассказывал о своей семье: с любовью и уважением. Будучи самым младшим, он все же не избалован. В его глазах светилась нежность, когда он рассказывал о племянниках. Но почему тогда по отношению к дочери Лэндон спокойно заявил, что ничего ей не должен?»
Подруга не замедлила с ответом: «Ты уверена, что та женщина рассказала тебе правду? Может, и нет никакой дочери?»
«Лэндон сам сказал, что любит девочку, дарит ей подарки, что она иногда живет в его доме».
«Ну, не знаю, может, он не уверен в своем отцовстве или еще какая-то причина…»
«Неуверенность в отцовстве - не причина, чтобы отвергать ребенка, который считает тебя своим отцом! По крайней мере, для меня это так. Возможно, я слишком болезненно к этому отношусь, но учитывая обстоятельства моего детства…»
«Понимаю, но мне кажется, что что-то здесь не сходится, я это чувствую. Кроме того, если ты любишь, то веришь!»
«Я и не говорю, что не верю, просто не разделяю такое отношение к дочери со стороны родителя! Не хочу, чтобы из-за меня отец отдалялся от девочки».
«А, по-моему, это глупо! Если родители живут вместе только ради «полной» семьи для ребенка, то он от этого счастливым не будет. Дети хорошо чувствуют эмоции, в атмосфере лжи и тайной ненависти человек не вырастет нормальным!»
«Согласна! Но…»
Переписка в таком духе продолжалась несколько недель почти каждый день. Елена не теряла надежды заставить подругу связаться с Хорстом и обсудить сложившуюся ситуацию. Наконец, Анна написала следующее: «Прошло уже достаточно времени для того, чтобы Лэндон мог мне написать или позвонить, я живу и работаю на прежнем месте, адрес через его агента ему известен. Никаких попыток поговорить со мной он не предпринимает, из чего я делаю вывод, что была права: мистер Хорст больше не интересуется мною. Его увлечение было стремительным, но мимолетным. Спасибо тебе, что поддержала меня и дала возможность выплеснуть свои эмоции, но теперь все кончено. Давай закроем эту тему раз и навсегда!»