Обязанности директрисы детского дома занимали все рабочее и свободное время Анны не потому, что она не могла как следует организовать процесс. Ей просто не хотелось идти в пустую квартиру, где никто не ждет. Та боль от обмана, которую Аня испытала в юности, убила в ней все желание устраивать свою личную жизнь. Оставшись такой же тоненькой и хрупкой внешне, какой она была в институте, женщина приобрела уверенность любящего свое дело человека.
Анна Сергеевна очень любила свой детский дом, называла его «мой дом для детей». Ее уважали и любили сотрудники и воспитанники. Как и когда-то в институте, все здесь признавали за ней беспрекословное лидерство. Девчонки доверяли ей свои секреты, советовались как в выборе одежды, так и во взаимоотношениях с мальчиками. Последние, в свою очередь, отмахиваясь от «девчачьих глупостей», любили поговорить с наставницей «за жизнь», пофилософствовать.
Директриса часто оставалась ночевать в своем кабинете на диванчике. Комплект постельных принадлежностей, маленькая душевая и запасная одежда – все, что нужно. Однажды вечером, после того как воспитанники улеглись спать, женщина сидела перед ноутбуком. Она переписывалась со всеми своими бывшими однокурсниками и выпускниками детского дома. Как те, так и другие до сих пор делились с ней радостями и переживаниями, спрашивали совета.
Поглощенная своим занятием, она не сразу уловила тихие звуки возни в коридоре. Наконец, заинтригованная происходящим, она на цыпочках подошла к двери и приоткрыла ее. В коридоре стояли пять подружек в симпатичных пижамках и свистящим шепотом о чем-то спорили.
- Ой, - негромко вскрикнула Лена, стоявшая лицом к двери, - Анна Сергеевна, Вы не спите.
Остальные разом повернулись к директрисе, открыли рты, затем переглянулись и стали толкать друг друга локтями. Вид у всех был смущенный, но вполне бодрый, что с облегчением мысленно отметила женщина. Поэтому довольно строгим тоном она спросила:
- Так, и что стряслось? Почему до сих пор не в своих постелях? Времени уже скоро двенадцать!
Наконец Катя решилась:
- Анечка Сергеевна, понимаете… в том то все и дело, что у нас скоро двенадцать ночи, а в Нью-Йорке соответственно – четыре часа дня…
Недоуменно уставившись на воспитанниц, директриса машинально ответила:
- Молодцы, правильно посчитали: минус восемь часов… Это так важно сейчас?
- Ну, Анечка Сергеевна, дорогая, сегодня же двадцатое апреля!
Лихорадочно пытаясь сообразить, с чем таким важным связана данная дата, женщина медленно начала повторять:
- Да,… сегодня двадцатое апреля,… четыре часа дня,… в Нью-Йорке…
- Я же говорила, - обращаясь к подружкам, засмеялась Лена, - Анна Сергеевна даже не вспомнит про конкурс!
«О, черт!» - мысленно пнула себя директриса, а вслух произнесла:
- Простите, это ведь по фильмам Лэндона Хорста? Честно говоря, даже не посмотрела на сроки подведения итогов. Я так понимаю, что их сегодня объявят?
- Да! – хором крикнули воспитанницы.
- Тихо! Всех разбудите. Лучше заходите-ка ко мне в кабинет.
Свернув уже расправленную постель, Анна Сергеевна разместила девчонок на диване, а сама уселась за письменный стол.
- Итак, вы хотите узнать результаты сразу, как только их объявят?
Девочки утвердительно закивали.
- И это должно произойти в двенадцать часов по московскому времени?
Взъерошенные головы снова закачались в знак согласия.
- Хорошо, - Анна Сергеевна глянула на часы, - осталось чуть больше десяти минут. Давайте посмотрим, что там пишут на сайте. Адрес помните, или мне поискать?
- Помним! – дружно ответили воспитанницы.
Посреди «окна» располагалось большое табло обратного отсчета: «осталось 00ч. 09 мин…», следующие две пары цифр отсчитывали секунды и даже миллисекунды. Кроме того, высвечивалась статистика: «Зарегистрировалось участников… » Анна Сергеевна, не поверив своим глазам, еще раз пересчитала количество знаков. «Ого» - вслух удивилась она. Девочки только грустно вздохнули, понимая мизерность шанса на выигрыш. Далее шли сведения о благотворителях и общей собранной сумме. Последняя была весьма внушительна. Страничку украшали фотографии самого Хорста и кадры из его фильмов. Рассматривая все это, Анна Сергеевна вновь подумала, что без ретуши здесь не обошлось, уж слишком красив! Из задумчивости ее выдернул сдавленный шепот: «Началось…»