— И всё — частные компании?
— К университетам я и близко не подхожу. Они ничего не отдают, пока не заездят до смерти. У меня есть человек в Нью-Джерси, который поставляет мне старые компьютеры от американских государственных организаций. Они идут без жестких дисков, поэтому прибыль меньше, но все равно их берут очень охотно. На чем я немыслимо обогащаюсь — это на мобильных телефонах. Пройдет, может быть, лет пять, и они так подешевеют, что люди начнут просто их выбрасывать. Но сейчас это золото.
— А можно узнать цифры? Сколько приносит обычная ваша сделка?
— Не сдерживайте свое воображение! — говорит Джошуа.
— Я живу как немец, но образ мыслей у меня палестинский. Мы не сдержанные люди.
— Если говорить о ноутбуках, в контейнер я могу загрузить тысячу. Моя наценка — вы хорошо сидите? Со смущением признаюсь, что кладу в карман от пятисот до семисот процентов — по обстоятельствам.
— А в деньгах это сколько?
— В случае ноутбуков или плоскоэкранных мониторов выходит двести тысяч.
Джошуа подносит ко рту бутылку и допивает пиво. Чтобы затушевать, думает Фарид, гордость собой, которая выразилась у него на лице.
— Колоссальный доход при не очень больших, судя по всему, усилиях, — замечает Фарид.
— Да, на нынешнем этапе это, по сути, пара электронных писем в оба конца. Когда дела шли гладко, я каждым нажатием кнопки «отправить» зарабатывал сто тысяч долларов.
— И в чем теперь проблема с самой безукоризненной бизнес-моделью, о какой я слыхал?
— Чем больше я поставляю в какое-нибудь место, тем больше денег отнимаю у тех, кто обогащается на новой аппаратуре. Моя модель работает в любом случае, а их модель нет, если подросток не требует себе каждый год новый телефон, новый компьютер и так далее. Они не хотят, чтобы слово «восстановленный» звучало привлекательно. Потребители должны верить, что вся их электроника устаревает за полгода.
— И как они вам ставят палки в колеса?
— В данном случае? Очень просто. Это Египет. Кто-то, кому я не нравлюсь, знает кого-то и звонит ему по телефону, и всё, привет: мои мобильники хрен знает на сколько тысяч долларов застряли в порту. Пять сорокафутовых контейнеров с «нокиа» и «моторолами». И еще пять на грузовом судне, которое, в отличие от этой яхты, я не могу развернуть назад. Тут, на воде, особенно хорошо понимаешь, как важна ликвидность. Способность активов быстро перетечь в денежную форму.
Фарид видит, каким взглядом смотрит на него новый друг. И Фарид смеется, на сей раз более густым и утробным смехом, и от души хлопает себя по коленке, потому что это просто прелесть что такое, хоть и обидно. Он встает, держась за лебедку. Невероятно, что он этого не предвидел.
— Итак, — говорит он, — вы приняли в свои доверенные лица араба, который занимается импортом-экспортом и у которого, возможно, есть связи в Египте, и при этом все время делаете вид, будто говорить о бизнесе — последнее, чего вы хотите.
— Честное слово, я не потому, что вы араб.
— Так всегда говорят. Мне жаль вас разочаровывать, но я не могу никого там подмазать и растаможить ваш товар, волшебство под названием бакшиш мне недоступно.
— Разве я вас об этом просил? — Джошуа, похоже, уязвлен по-настоящему. — Вы не должны думать, что я отношусь к вам неуважительно.
— Уж позвольте мне самому решать, что мне думать, а что нет.
— Поверьте мне, я просто хотел сделать передышку и провести время на воде. Я не играю с вами в игры, я никогда так не веду бизнес. Не надеюсь вас убедить, но все же хочу сказать, что очень признателен вам за эту прогулку. Но сейчас мне, пожалуй, пора возвращаться в свой замок и браться за телефон.
Фарид послушно направляет яхту обратно, они плывут быстро и молча. Когда швартуются у пристани, Фарид, отягощенный неким усвоенным немецким понятием о благовоспитанности, предлагает на следующей неделе сплавать еще.
— Только если вы разрешите мне перекладывать парус, менять галсы, — говорит Джошуа, приободрившись. — Только если позволите доказать, что я чему-то научился.
2002. Париж
Она остается на ночь и на следующий день, а потом опять остается на ночь. Она говорит Z, что делит с соседками квартиру, которая мала даже для нее одной. Там только стоячий душ. Там очень неудобная кровать.
Она дает ему этим понять, что он не должен слишком уж много воображать о себе. Не он главная причина, а глубокая вместительная ванна.