— Понимаю, — кивает начальник.
— Одним словом, уже сейчас все серьезно, но она говорит, эта серьезность не на один день и лучше мне поберечь свой отпуск. Лучше будет, если я приеду на еврейские праздники. Она очень мужественная, моя мама. Говорит — вся она в этом, — что так получит время привыкнуть к своему больному состоянию. Говорит, ждать к себе сына на Рош га-Шана — это даст ей что-то, ради чего жить. И ждать-то всего несколько недель.
Начальник соображает, крутясь туда-сюда в своем кресле. Лицо не выражает ничего — воплощенная выдержка.
— Понимаю вас вполне, — говорит начальник. — Как бы то ни было, давайте я вас отправлю в неофициальный отпуск прямо сейчас. Оставайтесь поблизости, отдохните, наберитесь сил, а я уведомлю Тель-Авив.
2002. Париж
Они устроились на диване в своем шикарном номере, приняв положение, которое становится у них излюбленным: официантка полулежит на подушках, прислоненных к изголовью, ноги покоятся на коленях у сидящего Z. Он легонько сжимает ее ступню и приподнимает, восхищаясь старым-престарым, изрядно облупившимся педикюром. Он целует эти пальчики, он любит эти пальчики.
— Знаешь, где ты дал маху, мальчик-еврейчик? — спрашивает официантка.
— Нет, — отвечает Z. Он не может взять в толк, где эта точка на его горемычном пути.
— Там, где ты поверил, что еврейская мама сумеет тебя из всего этого вызволить. Если нужно, чтобы мир стал крутиться в другую сторону, попроси девочку-итальяночку обратиться к своему папе. Попроси и увидишь, на что способен гиперопекающий калабриец.
— Ха! — говорит Z. — Ты серьезно?
— Да. Тебе надо познакомиться с моим папой. Он может помочь.
— Потому что богат?
— Нет, не поэтому. Важно, как он богат. У него маленькая медиаимперия — хотя вообще-то она довольно большая.
Z потирает ее ступню. В ответ произносит только:
— И?
— Ты что, совсем ничего не знаешь про нашу страну?
Выходит, что совсем.
— В Италии, если это «медиа», то часть обязательно принадлежит Берлускони. Мой папа имеет доступ к премьер-министру и распоряжается кое-какими его средствами.
— Это твой план? Действовать через папу?
Официантка убирает ногу с колен Z и садится вплотную к нему.
— А у тебя какой план? Навсегда поселиться в этом отеле?
— Не самая плохая идея, — говорит Z, оглядывая их дворцовые покои.
— Если у тебя есть лучший план, давай выкладывай. Но, честно говоря, я все еще не понимаю, почему ты не возьмешь такси до аэропорта и просто не улетишь.
Z ласково улыбается ей и похлопывает ее по ноге.
— Мне уже начинает хотеться, чтобы тебя сцапали, — говорит официантка.
— Извини, — говорит он, и в мыслях не имея обращаться с ней пренебрежительно. — Я потому не могу сбежать, что у меня нет дипломатического прикрытия. Я просто субъект с плохим паспортом, который нарушил изрядное количество законов. Если Израиль настучит на меня французам, а потом скажет, что знать меня не знает, то я буду гнить в здешней тюрьме. Если израильтяне внесут меня в черный список и признают за своего, то меня депортируют в Израиль, а там опять-таки посадят. В обоих случаях я проигрываю. Но Израиль проигрывает тоже, потому что я иду с довеском в виде довольно крупного международного инцидента. Так что мы в патовом положении. Я застрял в Париже и стараюсь не дать своим коллегам шанса помочь мне поскользнуться в душе или сломать шею на лестнице. Мой единственный выход — Америка, там по ряду причин им скорее было бы выгодно просто оставить меня в покое. Может быть, я там чаще обычного буду оглядываться через плечо, но, по крайней мере, там я дома, а израильтяне — чужие. Если прикинуть шансы, в Америке они у меня неплохие.
— Но ты не можешь туда попасть.
Z чуть не стонет, услышав эту печальную истину.
— Нет, не могу.
— Тогда, похоже, лучшее, что у тебя есть, это поехать со мной в Италию. И там отдаться на милость моего отца — он такое очень любит.
— Ты едешь в Италию? Когда ты это решила? — спрашивает Z, снова пойманный врасплох, что, учитывая род его занятий, не должно, по идее, происходить с ним так часто.
— Это всегда было решено. На Капри самый сезон. Мы — моя семья — никогда его не пропускаем, — говорит официантка. — Поездка давно запланирована, просто ты про нее не знал.
Она уже стоит и, глядя на лестницу, ведущую в спальню, протягивает ему руку; он отвечает встречным жестом.
— Ты собиралась взять и уехать от меня?
— А ты бы не уехал?
Нет, думает Z, вставая. Он бы ни за что от нее не уехал.