— То, что я сказал, — ответил Ангел. — Воздух сладкий, медовый. Но вам он противопоказан… Нет, ты гляди-ка — и впрямь всё выпил! До донышка! Вот уж воистину — падшая личность. Совести — ни на грош. Ничего не оставил! Ни грамма. Ни капли. Это, стало быть, мы тут с тобой в парк пошли, чтобы глядеть, как ты один всю водку выжрешь? Так, что ли?!
Голос Ангела зазвучал так грозно и величественно, словно он готовился к выступлению с обвинительной речью на Страшном Суде. И алкаш сразу сжался, сгорбился (от чего стал похож на старую, дрессированную жизнью дворнягу, промышлявшую в юности уличными представлениями и неоднократно при том получавшую пинков от неблагодарной публики). И, виновато вздохнув, протянул Ангелу пустую бутылку.
— Но ведь полллитру угробил! — не унимался Ангел, как будто и впрямь возмущённый до глубины души подобным коварством.
— Так это, — тихо сказал Иван Семёныч, — сами же разрешили. У нас, сказали, другое… Допить же сами разрешили. Я и допил.
Будь он немного потрезвее и покрепче здоровьем — сбежал бы от греха подальше. Но тщедушное тело его насквозь уже было пропитано алкоголем, оттого он размяк совершенно и не то, чтобы бежать, но даже и на четвереньках бы из места выбраться бы не смог. И потому он лишь сидел и оправдывался, и слова его при этом звучали всё глуше и речь его становилась всё более и более бессвязной.
— Ну я вот и… вы ж сами… ты ж сказал…
Ангел встал. Подошёл вплотную к алкашу и положил ладони ему на голову.
— Я цветы собирать не пойду, — предупредил я Ангела. — И трахаться с ним не буду! Хватит с меня этих представлений!
— Этих — хватит, — согласился Ангел.
И добавил:
— Начнём другие!
Наклонив голову, приблизил губы к уху Ивана Семёныча, и шепнул ему:
— Ты бы отсосал у меня, Семёныч?
— Чего?!! — вскричал алкаш, подскочив на месте и враз проснувшись.
— Отсосал, — пояснил Ангел, разогнув спину и приняв позу гордую и величественную. — В рот взял. Минет сделал. Знаешь слово такое? Или «вафля в шоколаде» тебе больше нравится?
— Да ты чё?!! — и Иван Семёныч так отчаянно замахал руками, как будто Ангел был видением, способным развеяться лишь от лёгкого движения воздуха. — Ты чё тут?!!
И попытался вскочить.
— Сидеть!! — закричал Ангел и толкнул его кулаком в грудь. — Сядь! Быстро!
Алкаш, качнувшись, упал на скамейку, при этом едва не придавив мне плечо.
Я отодвинулся на самый край (чувство брезгливости, как видно, не исчезло вместе с разумом) и попытался закрыть глаза. Нет, мне совершенно не хотелось смотреть на то, что произойдёт. Впрочем, я знал, что всё будет происходить так, как запланировал Ангел.
Глаза закрыть я не смог. Он держал мои веки. Он не давал им сомкнуться.
Я должен был смотреть. Я должен был это видеть.
Ангел медленно расстегнул ширинку и спустил штаны. Иван Семёныч смотрел на него испуганно и обречённо.
— Приступай, друг любезный, — сказал Ангел.
— А, может, чем другим отработаю? — робко спросил Иван Семёныч.
— Не увиливай! — строго ответил Ангел. — Сие долг твой перед Господом! Прими причастие смиренно и богобоязненно, как подобает человеку верующему и высоконравственному. Ведь ты человек верующий и высоконравственный?
Иван Семёныч заморгал и затряс головой. Он был совершенно подавлен и сбит с толку и поведением Ангела и словами его.
— Приступим же! — торжественно провозгласил Ангел.
Алкаш тяжело вздохнул (при этом меня обдало тяжёлой волной кислого, тошнотворного перегара) и потянул ангельские трусы вниз. И замер, поражённый.
— Так… нечего, — пробормотал он.
— Чего — «нечего»? — спросил его Ангел.
— Сосать нечего, — ответил алкаш.
— Как это? — как будто совершенно искренне удивился Ангел. — Не может такого быть! Всегда есть что сосать! Искать надо лучше!
— Ну нет его, — как будто оправдываясь, сказал алкаш. — Нету.
— Кого «его»? Кого нету?
— Хуя, — ответил алкаш.
И развёл руками.
Ангел очень внимательно посмотрел вниз, как будто для него это и впрямь было совершенной неожиданностью.
Честно говоря, на мгновение я решил было, что Ангел успел обновить бутафорский свой наряд и оттого привязался к алкашу с непристойным предложением. Но нет, между ног у Ангела был всё тот же чёрный круг с рваными краями и потёками (что при дневном свете были зелёными, а теперь выглядели просто тёмными).
Как видно, реквизит сыну небес не обновили. А, может, он вовсе и не собирался его обновлять.
Но отсутствием этой части тела Ангел нисколько не был смущён.