— Я думаю, нам обоим не помешало бы выпить. Я бы предпочла белое вино. И, Кейд, расскажи мне о себе. Ты ведь тоже очень изменился.
Бесконечно благодарный ей за то, что она поняла его и не стала притворяться, он пробормотал:
— Я сейчас вернусь, а ты пока оглядись…
На кухне Кейд вынул из холодильника блюдо с копченой лососиной и налил два бокала шабли. Вернувшись, он застал Лори у книжных полок, с интересом разглядывавшую его любимые книги.
— Большинство книг я покупал во время путешествий. Я всегда знал, что когда-нибудь вернусь домой. Сначала отправлял их матери, а здесь впервые удалось собрать все вместе.
Она взяла в руки фигурку Будды.
— А это откуда?
Ее интерес был искренним, и Кейд, постепенно расслабившись, начал рассказывать ей о своих странствиях. Они выпили вина, закусили рыбой с ржаным хлебом. Подбросив в камин дров, он рассказал ей смешную историю о своей первой встрече с ламой, потом — о горах южного Чили, которые покорили его своей красотой.
— Именно там я впервые прочитал стихи Неруды, — сказал он.
— Я смотрю, у тебя тут есть книга на испанском языке.
— Да, я выучил его настолько, чтобы свободно читать.
— На верхней полке у тебя книги о музыке, о природе, а вон там учебники по бухгалтерии. Ты всем этим интересуешься всерьез?
— Я и так слишком разболтался, — отрезал он.
— Кейд, мне очень интересно, пожалуйста, ответь.
Лори больше не казалась испуганной, и он продолжал:
— Ну, я учился везде, где только мог. Вот, например, как-то на Рождество судьба закинула меня в Сидней. Мне было совершенно нечего делать, и я пошел на оперу «Мессия» в местном театре. И это меня так захватило, что я стал настоящим фанатом Оперы. Бухгалтерию я изучал в Сиэтле. А что касается природы, она меня интересовала везде, где мне удалось побывать.
— Вот поэтому ты так изменился, — задумчиво произнесла она.
— Когда я впервые увидел твою фотографию, то подумал, что не изменился вовсе, — заметил он с улыбкой.
— Нет, ты изменился и сильно, — настаивала Лори. — Теперь ты производишь впечатление человека, прекрасно понимающего, кто он и что он, человека, знающего себе цену. — Она резко остановилась. — Ну вот, я снова говорю слишком много.
Она еще раз оглядела комнату, украшенную удивительным набором различных вещей, собранных с явной любовью, каждая из которых имела собственную историю. Настоящая комната путешественника.
— Я завидую тебе, что ты так много путешествовал.
— А разве вы с Реем не путешествовали?
— Очень мало. У нас ведь были дети.
Кейд встал, чтобы отнести пустое блюдо на кухню, хотя на самом деле — чтобы подавить в себе желание дотронуться до нее.
— Может быть, нам перейти на кухню? Я хочу приготовить жаркое, — предложил он.
Лори послушно последовала за ним.
— Ну, теперь ты рассказывай, — попросил Кейд, доставая из холодильника заранее приготовленные ингредиенты. — Как поживают твои родители?
— Я не видела отца больше года, с матерью тоже встречаюсь довольно редко, — как-то чересчур торопливо ответила Лори. — А из чего будет жаркое?
— Из цыплят. Но почему вы теперь так редко видитесь?
— Тебе обязательно нужно это знать?
Он оглянулся на нее. Взгляд сразу поймал линию бедра, обтянутого юбкой, тонкую щиколотку.
— Я почти уверен, что между вами что-то произошло, иначе ты не жила бы так. Расскажи мне, Лори, о них и о Рее.
— Я постаралась забыть о них — из-за тебя, — ответила она с вызовом, который почему-то обрадовал его.
Он чувствовал, что ему необходимо знать о ней все, но не мог понять зачем. Он же больше не любит Лори. Во всяком случае, не так, как любил десять лет назад.
— Рей плохо обращался с тобой все годы, пока ты была замужем за ним? — спросил он.
— Нет, он мне просто изменял. Грубым он стал, когда познакомился с Шарлин, это теперь его новая жена. Ее отец богаче моего раз в десять. Рей не хотел быть инициатором развода, он довел меня до такого состояния, что я сама выгнала его, — вот в чем была подлость.
— Негодяй! — вырвалось у Кейда.
— Рэчел однажды увидела, как он ударил меня. Потом это повторилось, — слабым голосом продолжала Лори. — Вот поэтому она всякий раз бросается мне на защиту. Лидди ничего такого не видела, а я ей не рассказывала. Поэтому она все еще идеализирует своего отца и не может понять, почему он ушел. — Она подняла на него печальное лицо. — Как ты думаешь, Кейд, зря я ей ничего не рассказываю? Она ведь еще такая маленькая, как я могу сказать ей, что ее отец — плохой человек!