А когда Рори унёс все блюда в столовую и хозяева сели за стол, опрометью бросилась в библиотеку и раскрыла первый попавшийся медицинский справочник.
Пресвятой Виллибальд!.. Теперь мне стало понятно, почему леди Мэделин так беспокоилась о своём сыне, почему Тристан назвал Райана бесчувственным, для чего в каждой комнате на видном месте стоит аптечка и зачем наняли сиделку Карбри.
«Врождённая нечувствительность к боли – одно из чрезвычайно редких заболеваний, при котором человек или дракон не способен чувствовать физическую боль… – выхватывал мой воспалённый мозг самые страшные фразы из текста. – Девять из десяти страдающих ВНБ детей умирают из-за незамеченных травм или болезней в возрасте до пяти лет… Драконы с анальгезией склонны совершать рискованные и опасные трюки, от которых их не удерживает боль, в результате они сильно повреждают суставы и кости и оказываются прикованы к инвалидным креслам… На сегодняшний день синдром нечувствительности к боли неизлечим»…
Если бы я удосужилась прочесть об этом в тот же день, когда услышала слово «анальгезия», разве я доверила бы Райану нож? Позволила бы прыгать на костылях? Полетела бы с ним на сумасшедшую высоту? Нет, нет и нет! И я никогда не смогу простить себе того, что я это допустила.
ГЛАВА 14. Сунется ещё раз, будем разговаривать по-другому
– Леди Мэделин и сэр Райан проведут вечер за пределами острова, – сказал Майерс, когда я ломала голову над тем, что из мудрёного меню миссис Грэйд приготовить на ужин и при этом не опозориться, – а сам я согласен довольствоваться малым. Кстати, обед вышел превосходным. Я в вас не ошибся. У вас необыкновенный талант.
– Благодарю, мистер Майерс, – сдержанно ответила я, благоразумно решив оставить помощь Райана «за кадром». Запрет на общение с хозяевами всё ещё действовал и мне не хотелось получить штраф или выговор.
– Когда закончите в кухне, можете быть свободны. Я приказал Рори навести порядок в холле и почистить камины.
– Да, сэр.
Да я просто образцовая горничная!..
Майерс чуть не столкнулся в дверях с Тобином, несущим огромную корзину с зеленью.
– Простите, сэр, – пробормотал он, провожая его подобострастно-завистливым взглядом.
И грохнул корзину прямо на стол. Взгляд, которым он окинул меня с головы до ног, был совсем иным. Я уловила и затаённую злобу, и жажду мести, и сожаление об упущенном шансе, и что-то ещё…
– Слышал, ты теперь заместо кухарки? – грубовато спросил он.
– Вместо, – поправила я.
– А?.. Я зелень принёс. Прямо из теплицы. Собственными руками собирал и выращивал.
– Именно в такой последовательности?
– Да чего ты всё к словам цепляешься? Хочешь, извинюсь? – и он решительно шагнул ко мне.
Тобин был крупным парнем. Не первой свежести рубашка буквально трещала на его литых мышцах. В человеческом теле мне от него не отбиться, а поблизости никого нет…
– Ну? Чего молчишь? – напирал он.
Я поискала глазами кухонный нож. Не хотелось бы пускать его в ход, но мало ли!
– Я не против, чтобы ты извинился, – как можно спокойнее проговорила я.
– Ну извини. Довольна?
– Да. Вполне. А теперь ты меня извини – мне нужно готовить ужин.
– Выйдешь ко мне вечером? – окрылённый прощением, наглел он.
– Нет.
– Понятно. Цену себе не сложишь? Ты теперь кухарка, а я садовник.
– Не в этом дело.
– А в чём? Уж не положила ли ты глаз на мистера Майерса? – прищурился Тобин. – Или, может, на самого сэра Райана? Была тут такая одна, да только обломалась жёстко.
Он об Эрле сейчас?
– Я тебе вот что скажу, – он остановился буквально в полудюйме от меня и понизил голос до шёпота, – то, что болтает сиделка Карбри про вещие сны и знаки свыше, бред сивой кобылы. Не будет такого, чтобы богач да на горничной вдруг женился. Поиграется он тобой и выбросит.
От Тобина ощутимо пахло навозом и какой-то химией. Я вжалась пятой точкой в столешницу и, как могла, воротила от него нос. Можно попробовать его оттолкнуть или грубо ответить, закричать, в конце концов, но в данный момент его болтовня интересовала меня больше, чем обещание Майерса повысить мне оклад.
– Сиделке Карбри приснился сон, говоришь? – прохрипела я. Голос сел от волнения, а сердце грохотало так, что его и в соседней комнате, наверное, было слышно.
– Да ей давно приснилось, будто Райану… то есть сэру Райану уготовано свыше жениться на горничной, ты разве не слышала?
– Не слышала. Нам запрещено обсуждать хозяев.
– Так вот, ерунда это всё, – игнорируя запрет, продолжал Тобин. – Всем известно, что Карбри алкоголичка и спьяну болтает всякую чушь. А дурочка Эрла поверила. Так и сяк перед Райаном стелилась и в итоге её спустили в мусорном контейнере как отработанный и никому не нужный хлам. Пресвятой её наказал за гордыню и спустил с небес на землю. Получается, в буквальном смысле спустил. – Он рассмеялся собственной шутке. – А если бы она усмирила гордыню и обратила свой взор на ровню, ничего бы этого не случилось.
– Понятно. Но я-то тут причём? У меня нет желания заводить отношения на Изумрудном острове с кем бы то ни было. Я здесь деньги зарабатываю.
Тобин долго думал, сверля меня глазами, прежде чем ответить:
– Значит, подождём, пока не причалим в Килбрайте? Я познакомлю тебя с мамой.
Святые покровители драконов, почему этот парень всё понимает превратно?
Но, похоже, это единственный способ избавиться от его навязчивого внимания здесь, на острове. До ближайшего причала ещё полгода парить, а за это время многое может измениться.
– Да, ты прав, нам остаётся только ждать, – согласилась я.
– Здорово, – расплылся в улыбке Тобин. – Я умею ждать, Несса.
– Отлично. Мне нужно работать, – напомнила я.
Он склонился, намереваясь меня поцеловать, и перед глазами снова встал «пресвятой» Патрик с противной влажной ухмылкой. Внутри всё болезненно сжалось и я, сама не соображая, что делаю, со всей силы двинула коленом в пах и протиснулась к стойке с кухонными ножами.
– Что творишь, дура? – взревел Тобин.
– Не подходи! – Я навела на него острие шеф-ножа – самого большого в коллекции миссис Грэйд.
– Я же ничего плохого не сделал!
– Я тоже ничего тебе не сделаю, если сейчас же не уберёшься!
Если бы люди умели выдыхать пламя, как драконы, Тобин бы точно меня испепелил – столько в его глазах плескалось гнева и ненависти.
– Ты ещё пожалеешь, – прошипел он и, не сводя взгляда с направленного на него острия, попятился к выходу.
– Где-то я уже это слышала, – бросила я.
И обессиленно опустила руки, когда он ушёл. Меня трясло от ярости. Если бы он задержался на полминуты, я бы не выдержала и сама в полутрансформации дохнула бы огнём! А потом отвечай за него перед судьёй и присяжными!
Руки ходили ходуном, и я едва не пролила воду из графина. Напилась, чувствуя, как по подбородку течёт вода и намокает воротник формы. Ничего, высохнет. Главное, я осталась в человеческом теле и никому не навредила.