Старинные залы и галереи были напичканы антиквариатом и ценными произведениями искусства, а в центральной галерее, помимо пейзажной и батальной живописи прославленных художников я обнаружила портреты и нынешних хозяев замка – леди Арабеллы и троих её детей. Но более других меня заинтересовал портрет мужчины с красивыми крупными чертами лица, от которого так и веяло спокойной мужественностью, силой духа, уверенностью и желанием защищать и заботиться о своей семье. Если художник ничего в этой картине не приукрасил, то я по-доброму завидую своим братьям. И я снова поймала себя на том, что очень жалею, что не познакомилась с отцом лично.
– Я очень по нему скучаю, – сказал как-то средний, Лоркан, подловив меня за разглядыванием портрета. – Он был классным. Да, он был занят почти круглые сутки, но всегда находил время для каждого из нас и всех вместе. Знаешь, мне все одноклассники завидовали. И нет, не потому, что он владел «Сахарной жизнью», а потому, что он был настоящим отцом, о котором мечтают все без исключения. Веришь?
– Верю, – прошептала я, чувствуя, как глаза наполняются слезами.
– Идём, – поманил меня Лоркан, – покажу тебе кое-что.
– Очередное подземелье? – сквозь слёзы пошутила я.
– Не угадала, – загадочно отвечал брат и привёл меня в кабинет, обставленный дорого и со вкусом.
А этим «кое-чем» неожиданно для меня самой оказался портрет юной девушки в светлом платье, стоявшей на омываемом морской волной камне. Её длинными тёмными волосами играл ветер, и она, улыбаясь, поправляла их рукой.
Это был мой портрет, созданный, очевидно, по фотографии четырёхлетней давности. Откуда она взялась у моего отца? И почему у меня нет ни одной его фотографии?..
– Ты очень на него похожа, – совсем по-взрослому рассудил Лоркан. – И не только внешне.
– Неужели? – удивилась я, не сводя глаз с портрета. – И какие же черты характера я переняла у отца, которого совсем не знала?
– Ты такая же бесстрашная, как и он, – со знанием дела сказал мальчик, хотя познакомился со мной всего несколько дней назад, – надёжная, открытая и настоящая.
Это я-то «открытая» и «настоящая»? Ох, Лоркан, знал бы ты, скольких драконов я смогла обвести вокруг пальца!..
В целом дни проходили насыщенно и интересно. Когда позволяла погода, мы летали по Уинстонширу, и я обучала братьев простейшим фигурам синхронного полёта. Нечего и говорить, что такое времяпрепровождение нравилось всей четвёрке. Думаю, это и дало повод самому младшему из братьев как-то сказать: «Где же ты была раньше, Несса? Жаль, что мы смогли познакомиться только сейчас!» Я ответила, мол, раньше просто не знала дорогу до Шеффилда, но, судя по тому, как переглянулись старшие, поняла: они в курсе того, что суд одобрил обращение матери и запретил отцу общаться со мной.
На днях я стала законной обладательницей пятой доли отцовского наследия и подумывала составить завещание. В ближайшее время возвращаться к учёбе не планировала, пока один разговор с леди Арабеллой не заставил крепко задуматься о своём будущем.
– У меня нет ни здоровья, ни желания вникать в дела «Сахарной жизни», – усталым голосом говорила она, – а мальчики ещё слишком малы, чтобы вести бизнес, да и их интересы очень далеки от пряников и эклеров. Согласитесь, такой бизнес больше подходит даме, нежели джентльмену. Что вы намерены делать со своей частью? Я бы с удовольствием продала все эти цеха и кондитерские и отдала причитающуюся вам долю, тем более есть покупатель. Как вы на это смотрите, дорогая?
– Мне нужно подумать, – отвечала я, – но, полагаю, отец хотел бы сохранить «Сахарную жизнь» в семье.
– Но вы же его совсем не знали! – вскинула на меня удивлённый взгляд леди Арабелла.
– Драконья кровь гуще воды, – пожала плечом я.
И чем больше я думала о судьбе «Сахарной жизни», тем больше мне нравилось представлять чистые цеха с новейшим оборудованием, аккуратных и прилежных рабочих в удобной униформе, ровные ряды пирожных и кексов, красивые прилавки с готовой продукцией, благодарных покупателей и себя в качестве управляющей этой «сладкой империей». Конечно, я понимала, что ради осуществления своей мечты мне нужно много и усердно учиться и набираться практического опыта, но хотелось рискнуть.
Новые впечатления и планы занимали все мои мысли, не оставляя места для глупостей, однако по ночам, глядя в потолок без сна, я вспоминала свою жизнь на Изумрудном острове и всех, кого оставила, не попрощавшись, и особенно то, что натворила. Ах, если бы можно было вернуться в прошлое и исправить ошибки!..
А по утрам я листала газеты, с небьющимся сердцем заглядывая в разделы «Происшествия», «Некрологи», «Помолвки и свадьбы».
Но если в двух последних отсутствовали знакомые фамилии, то о пожаре в Изумрудном замке писали все известные газеты. И эти статьи в буквальном смысле разбивали мне сердце.
«Двадцать пятого мая в два часа пополудни вспыхнул пожар на одном из парящих островов, протянувшихся от Рамельтона до Килбрайта и принадлежащего леди Мэделин Кросби, – писал «Илларийский вестник». – Жители острова попытались потушить пламя огнетушителями, но безрезультатно. Несмотря на то, что команда огнеборцев прибыла очень быстро, их усилий оказалось недостаточно, и спасателям пришлось эвакуировать островитян на большую землю, среди которых оказалась и лежачая больная.
Вместе с огнеборцами трудились и наземные пожарные, однако высоты подъёмников, которые они использовали, катастрофически не хватало и спустя полчаса после начала пожара крыша того крыла, где произошло возгорание, обрушилась. В течение часа на место катастрофы прибыли ещё три команды огнеборцев из Рамельтона и Килбрайта.
Борьба с огнём продолжалась до семи вечера и за это время от пламени успело пострадать шестьдесят семь комнат в Рубиновом и Изумрудном частях замка. Сэр Райан Кросби проявил необыкновенную решимость и храбрость и руководил эвакуацией произведений искусства. Несмотря на самоотверженность островитян, в списке потерь уникальные полотна старинных мастеров, антикварная мебель, ковры и другие художественные ценности. По предварительным данным, на восстановление замка уйдёт около десяти тысяч фунтов кингов.