Он не атаковал огнём – для такой тактики требуется определённое расстояние, и атакуемый дракон всегда может увернуться. А вот от острых зубов и когтей – далеко не всегда.
Зубы клацнули у самой сонной артерии. Когти задели левый бок и срезали держащие номер участника ремешки. Я никогда не училась драться, не знаю, почему я не дала дёру или не извернулась, ответив тем же. Наверное, сработали какие-то древние инстинкты – я затормозила, пропуская дракона чуть вперёд и вспарывая рожками живот. Дракон взревел, спину залило горячей кровью. Небо пронзила яркая огненная вспышка, и, повернув, я увидела своего врага. Это был дракон тёмно-серого цвета с узкими светлыми полосами вдоль боков. С номером участника на спине – тем самым, что красовался у дракона, в предобморочном состоянии сидевшего у медицинской палатки. Он никак не мог меня догнать! А самое главное, дракон с таким же номером имел коричневый окрас, но никак не серый. И сей факт снова заставил меня задуматься, что и этот дракон, и те, что пытались изжарить меня заживо, никакого отношения к марафону не имеют. Кто же они? Зачем преследуют меня?
Или, как спросил бы Райан, кто их подослал?
– Кто? – рыкнула я.
Дракон, истекая кровью, снова попытался атаковать. Я отбилась. Подхваченный потоком встречного ветра, он терял высоту, но не переставал полыхать огнём, стараясь меня поджарить. Я уворачивалась – это было несложно, и ломала голову над двумя противоречивыми вопросами: чем я ему помешала и что с ним делать? Не могу же я бросить его умирать, даже если он пытался меня убить!..
– Кто? – спрашивала я.
Ответа не было. Во всяком случае, вменяемого. Бешено вращая глазами, дракон изрыгал проклятия и боролся с резкими порывами ветра. Кровь хлестала из раны. Расстояние до земли быстро сокращалось.
«Я убила его! Убила дракона!» – стучало в голове.
Что я могу сделать, пресвятые покровители?! Подхватить, доставить на твёрдую землю, перевязать рану – для этого подойдут льняные полотнища с номерами участников – и лететь в ближайший город за доктором. Только вот куда ближе – обратно в Исбург или в Эллистаун? Пусть будут прокляты эти Дикие земли с однообразным ландшафтом, где глазу просто не за что зацепиться!
– Я помогу! – Я ринулась к нему.
Фьють! – и пущенная с земли стрела крепко вонзилась в драконью спину, заставив того зареветь. За ней последовала вторая и третья. Четвёртая пролетела мимо, едва не задев моё крыло, но я не обратила на неё внимания. Точно заворожённая, смотрела, как падает в ущелье пронзённый стрелами дракон, оглашая душераздирающим рёвом окрестности на много миль вокруг. Его предсмертный крик будет долго преследовать меня в кошмарах…
Выпустив высоко в небо прощальный залп огня, я поспешила как можно скорее покинуть это ужасное место. Не жажда победы гнала меня вперёд, но странная смесь гнева, вины, страха, брезгливости и жалости.
Милю за милей я летела почти на пределе возможностей, рассекая звёздное небо со скоростью кометы, а страшные мысли всё не отпускали.
«Ты убила его!» – злорадствовала совесть. «Его убили дикари, а не я!» – пытался оправдаться рассудок. «Если бы ты его не ранила, – не унималась совесть, – дикари бы его не достали». «Я защищалась!» – твердил рассудок.
И что самое главное, они оба были правы.
До Эллистауна, обогнав по пути трёх или четырёх марафонцев, долетела вместе с рассветом.
– Простите, не вижу ваш номер, – замешкался арбитр. – Триста тридцать шесть! Вы двенадцатая! Добро пожаловать в Эллистаун!
Тот факт, что я обогнала или, скорее, оставила в Исбурге большую часть конкурентов, нисколько меня не обрадовал. Первым делом, превратившись и завернувшись в плед, чтобы вездесущие папарацци не засняли меня обнажённую, я отыскала волонтёра и, запинаясь на каждой фразе, рассказала о том, что произошло в Диких землях. Говорить неприукрашенную правду было так трудно, будто меня вынуждали это делать под пытками! Всё во мне противилось этому: горло сдавливало спазмами, в голове шумело, темнело в глазах. Наверное, в последнее время я настолько срослась со своей ложью, что любая правда вызывала во мне отторжение. Приходилось прикладывать огромные усилия, чтобы перебороть себя.
– Не переживайте так, мисс Финдли, – мягко проговорил волонтёр, когда я закончила, – вы всё сделали правильно. Присядьте, отдохните. Принести вам воды?
– Нет, мне ничего не нужно.
– Какой у него был номер, говорите? – переспросил он.
Я назвала и добавила:
– Участника под этим же номером я видела в Исбурге, и он выглядел совсем не так, но это неважно, важно то, что дракон погиб и, возможно, в эту самую минуту…
Я всхлипнула, не в силах выговорить фразу до конца, а перед мысленным взором намертво встала кошмарная сценка с погибающим драконом и ликующей толпой дикарей…
– Наша комиссия во всём разберётся, – уверенным тоном произнёс волонтёр. – Спасатели сейчас же вылетят в Дикие земли. Отдыхайте и ни о чём не беспокойтесь.
– Я дисквалифицирована? – шмыгнула носом я.
Волонтёр так на меня посмотрел, будто сомневался в моей вменяемости.
– Нет, что вы. Специалисты проведут расследование и, если всё произошло так, как вы рассказали, установят факт самозащиты и смерти из-за метательного оружия. Можете продолжать полёт. Но я советую показаться доктору и пополнить водный баланс.
Водный баланс я, конечно, пополнила, а доктору показывать нечего. Я цела и вполне здорова. Но я медлила, не улетая, как будто чего-то ждала. Только отмахивалась от любопытных журналистов и вглядывалась в ясное летнее небо.
– Мисс Финдли? – окликнул меня волонтёр, молодой, рыжеволосый и с крупными веснушками на щеках.
Сердце окаменело и рухнуло вниз. Меня всё-таки арестуют?..
– Да, это я, – голос сел от волнения и получилось только прошептать.
– Вам телеграмма, – и он протянул мне конверт.
– Телеграмма? – удивилась я. – И всё?
– Нет, не всё, – покраснел он. – Если позволите, я скажу, что болею за вас и желаю вам победы.
– Но вы же меня не знаете, – удивилась я.
– Я знаю о вас из газет. Все знают. Ваше фото и интервью разлетелось по всему Королевству.
– Понятно… И спасибо. Я постараюсь для вас.
Волонтёр покраснел ещё гуще, а я распечатала конверт.
Телеграмма была не от мамы и не от братьев, а, что уж совсем неожиданно, от миссис Карбри: «Берегись огня, милая».
Какого из них? Я уже столько пережила за последнее время!.. И двух лжемарафонцев, пытающихся меня поджарить, и горящую стрелу, и дикарей, и озёрное чудище, и погибшего дракона. Её послание устарело. И всё же её участие и неравнодушие всколыхнули во мне что-то глубинное, сокровенное и до слёз щемящее.
Я твёрдо решила лететь дальше. И, как следует закрепив свой номер с вышитыми красной нитью цифрами «336», я взлетела в ту минуту, когда к городу подлетал изумрудно-золотой дракон в компании тёмно-синего с розовыми крапинками и чёрного с обломанным шипом.