Отчеканив фразу я ткнула пальцем ему в грудь, чем вызвала новую порцию усмешки.
— Обоснуй, — с легкой улыбкой ответил он, чем вызвал новую порцию гнева во мне.
— Ты, постоянно издеваешься надо мной, высасываешь душу, смеешься надо мной!
— Я ни разу над тобой не издевался. Разве только ты мое чувство юмора за издевательство принимаешь.
— Да ты меня влюбил в себя, чертов ты, сукин сын! — выпалила я, — А сам следом развлекаешься с другой. Это больно!
Я уже сжала руки в кулаки и была готова наброситься на него. Стас же придвинулся еще ближе ко мне и снова навис надо мной коршуном.
— А ничего, что у тебя есть свой парень, который так о тебе заботится и такой весь положительный? Это тебя не смущает? — было заметно, что он еле сдерживается чтобы если не врезать мне, то не начать орать.
— Вот именно! — снова повысила я голос, — у меня весь такой положительный парень, но люблю я тебя!
Прокричав последнюю фразу, я поняла, что ляпнула лишнее и уставилась на Стаса. Он все также нависал надо мной сверху, но в глазах не было той злости, которую я наблюдала несколько минут назад. Скорее я видела усталость и грусть.
— Это слишком сложно, — прохрипел и прижался своим лбом к моему.
В следующий момент он взял меня за подбородок и приподнял голову:
— Это слишком сложно, любить тебя, зная, что ты принадлежишь другому, — я услышала обреченность в его словах.
— Я сама в праве решать, кому принадлежать, — прошептала я и прикрыла глаза. Он был слишком близко и трудно было совладать с собой.
— Глупенькая, — хмыкнул Стас, — я не могу перешагнуть через близкого человека. Не все так просто.
— Ты про Кира? Но между нами считай ничего не было, кроме поцелуя. Он поймет, думаю, — я робко положила свою ладонь на его руку.
Стас ничего не ответил, лишь поцеловал мою ладонь, вызвав еще большим табун мурашек уже не только по спине, но и по всему телу. Повинуясь своим инстинктам, я набралась смелости и пальчиками коснулась его губ. Парень закрыл глаза и стиснул челюсть. Я видела, как в нем борются две стороны, одна из которых готова наброситься на меня, а вторая — здравый смысл.
Я могла его понять, но ничего не могла с собой поделать. Мне до безумия хотелось, чтобы этот мужчина поцеловал меня, чувствовать его тепло, прикосновения и страсть. И в этот момент мне было совершенно плевать на здравый смысл. Меня безумно к нему тянуло.
Я нагло обняла его бедра ногами и еще сильнее прижалась к нему, хотя казалось, куда еще ближе.
— Стас, — прохрипела я, — поцелуй меня, пусть это будет подарком на мой день рождения.
— Ты ненормальная, — грустно улыбнулся Стас и втянул воздух сквозь зубы, когда я положила ладонь ему на грудь.
Дальше его темная сторона одержала верх и я успела только вздрогнуть от того, как сильные руки сжимают в двух сторон мои бедра, а его губы накрывают мои страстным поцелуем. Этот поцелуй нельзя было назвать нежным. Стас не спрашивал разрешения, он брал. Его язык нагло раздвигал мои губы, чтобы протиснуться внутрь и начать хозяйничать в моем рту. Я захлебывалась от эмоций и двигалась ему навстречу, чувствуя, как внизу живота скручивается тугой узел желания.
Я хотела этого человека и готова была ему отдаться на этом гребанном подоконнике. И чувствовала, что мое желание взаимно. Руки Стаса блуждали по моим ногам, талии, поглаживали живот, а чувственные губы одаривали ненасытными поцелуями подбородок, шею. Мое сердце замирало от счастья и удовольствия. Я мечтала, чтобы этот момент как можно дольше не заканчивался.
Но внезапно здравый рассудок снова одержал верх над парнем.
— Нет, я не могу, — отстраняясь от поцелуев, прошептал Стас, — это неправильно, так не должно быть.
— Я сейчас же напишу Киру, что между нами все кончено, — пытаясь поцеловать его, прошептала я.
— Это не имеет значения, — я увидела его взгляд, в котором читалась боль с сожалением.
Я все еще оставалась сидеть на подоконнике и обнимала Стаса ногами. Не понимала, что произошло, если еще минуту назад все было нормально. Что у него в голове?
— Когда ты узнаешь кто я, ты сама не захочешь со мной быть, — с горечью сказал он, — я слишком привязался к тебе и ты мне на самом деле очень нравишься, поэтому ты должна знать правду. Рано или поздно ты бы все равно догадалась.
— Ну и кто ты? — заглянула ему пристально в глаза, не понимая, к чему он клонит.
— А ты не догадалась? — снова эта ухмылка, только здесь не было насмешки.
Мои руки в этот момент поглаживали пресс парня, который прощупывался сквозь футболку. Когда я начинала нервничать, всегда повторяла одно и тоже движение и сейчас, зациклилась на его кубиках.