— Угу.
В темноте ее лицо светилось бледно-голубым, а глаза наполнились глубоким ультрамарином. Волосы, отливающие жемчугом, словно густые щупальца медузы, укрывали плечи. Она напоминала русалку, что мореходы встречают в открытом море. Урмэд с трудом отвел взгляд.
— Как наплаваешься и соберешься выходить, скажи, я отвернусь. А то подумаешь еще что…
— Урмэд! — взмолилась Иэнель, — Прости, я не хотела так резко…
— Опять не хотела, но сказала? — беззлобно усмехнулся дайн, — В гневе всегда говоришь то, что чувствуешь. И не надо извиняться, я не обидчивая девочка, тем более, что это частично мой недогляд.
Иэнель тяжело вздохнула и поплыла рядом.
— Хорошо.
Сделав еще три круга, поняла, что устала. Предупредив дайна, уселась на бортик, завернулась в полотенце. Потом натянула халат и обернула волосы. Урмэд появился с противоположной стороны бассейна. Халат себе он не брал, одним полотенцем обернул бедра, а второе перекинул через плечо.
Хорошо, что темно, Иэнель не была уверена, что не покраснела. Даже в блеклом свете грибов было видно, что сидение в библиотеках не главное его занятие. Сильное, поджарое тело бугрилось мышцами и было почти сплошь покрыто шрамами. Особенно выделялись симметричные глубокие линии на груди и плечах.
— Что это? — неожиданно, даже для себя, шепнула она.
Урмэд проследил за ее взглядом.
— Шрамирование, — будничным тоном ответил он, неосознанно проводя ладонью по груди — Это обязательный обряд каждого даггера. Он проводится, когда обучение в военной школе окончено и надо подтверждать свою верность империи и императору.
— А просто клятвы недостаточно.
— Нет. Воин должен запомнить боль. Тогда он не будет ее бояться. Это и есть его клятва.
— Варварство!
— Возможно.
— Постой, а это что?
Иэнель показала на огромную, черную в неверном свете грибов, гематому на правом боку. Дайн вздрогнул от ее прикосновения, и начал огибать, чтобы уйти.
— Пустяки, заживет. Не в первый раз.
— А ну стой! — приказала Иэнель. Наложила руки на гематому, прикрыла глаза, — Два ребра сломаны! Это по-твоему пустяки? Сядь.
Сил ругаться не было, послушался.
Нол через десять Иэнель облегченно выдохнула.
— Ребра срастила, гематому убрала, но синяк сойдет только через пару дней. Подожди еще одну нолу*, — она дотронулась до разбитой губы, а потом убрала ссадины на скуле, плече, предплечьях — которыми он закрывался от ударов.
— Спасибо — с удовольствием поворачивая торсом влево-вправо, поблагодарил он, — Мне лень на это тратить свою энергию, да и себя лечить труднее чем других.
— Это не так, — парировала Иэнель поднимаясь за ним по ступеням, — просто надо привыкнуть и потоки закольцовывать на себе, а не отдавать вовне.
— У меня никогда это хорошо не получалось.
— Могу потренировать.
— Потренируй, — согласился он.
В комнате Иэнель бросилась в объятия покрывал и подушек. Но как не укладывалась, в какую позу не ложилась, а сон не шел. Слишком насыщенный день выдался. Вспомнила праздник, обряд, мерзкого Аркнеда, избитого, свернувшегося на земле Урмэда… и сердце жалобно сжалось. Почему он позволил себя избить? Наверняка бы справился даже с четверыми. Но скорей всего давал ей время, не хотел подвергать лишней опасности.
Нервно взбила подушку, повернулась на другой бок.
Да еще несносные волосы высохли и скатались в сосульки. Лезли в глаза, нос, щекотали лицо. Предприняла попытку разобрать их руками, но лишь только запутала окончательно. В конец измучившись, встала с постели, завязала колтун нашаренной впотьмах лентой. Миру звать не стала — уже поздно, девушка наверняка крепко спит.
Помнится, Урмэд угощал ее чудесным напитком, в данной ситуации он бы точно не помешал.
Окно в опочивальне было отворено и шедший на ущерб Месяц, давал хоть какой-то свет. Малая Недэя пребывала в положении третьего «темного» дня. В гостиной, шторы были закрыты, там царила беспросветная тьма. Чтобы найти в темноте халат, сотворила шарик света и тут же завизжала.
Прямо поверх халата, свернувшись колечком, лежала змея. Отреагировав на свет, она подняла узкую голову и зашипела. Иэнель попятилась, споткнулась о домашнюю туфлю и не найдя ничего лучшего, кинула в змею. Та, обиженно сползла под стул и растворилась во тьме.
В комнату ворвался дайн с мечом и горящим в ладони заклинанием. Вместо полотенца теперь на нем были штаны. Яркий свет с его приходом вспыхнул во всей комнате.