Иэнель вылезла из ванны, обернулась в халат и вышла к ней.
— Причеши пожалуйста меня, а потом сложи вещи. Завтра я отбываю во дворец.
— Что, уже? — расстроилась Мира, хватаясь за гребень, — А может еще погостите? И господин уйдет и вы, опять тут скука смертная будет, — насупилась она.
— Я бы осталась, но увы, дела…, — вздохнула Иэнель, — Да и от меня тут не только радость была.
— Ну, что вы! Это просто недоразумение, мы все уже к вам привыкли! Да никто на вас и не обижается, а хозяин так вообще, повеселел. Давно мы его в таком хорошем расположении духа не видели.
— Ты серьезно? А мне казалось, он всегда довольно доброжелателен, — решила подыграть Иэнель.
— Нет, не в этом дело, — плетя косу, задумалась Мира, — просто он последнее время очень печальный ходил, а сейчас словно… ожил. Ой, прям и не знаю, как правильно описать! Вот в книжках оно всё так хорошо написано, я так не умею, — вздохнула она.
— Я поняла тебя, — улыбнулась Иэнель, осматривая в зеркало сложную прическу из кос и локонов, — Мира, я тебе говорила, что у тебя золотые руки?
— Да, госпожа, — скромно опустила глаза девушка,
— Так вот, еще раз говорю и добавлю, что ты волшебница! До тебя мои волосы слушались только магию, а сотворить такую прическу даже магия не способна.
Мира улыбнулась, не скрывая радости.
— Хочешь работать во дворце моей горничной? Думаю, с Урмэдом мы договоримся на этот счет, — предложила Иэнель.
Девушка было вспыхнула, но тут же осеклась.
— Нет, — твердо сказала она, — Я не могу… Только не спрашивайте почему, не объясню. Просто, это будет не честно по отношению ко всем здешним, по отношению к господину Урмэду. Вот и всё. Простите, — прошептала она — На моем месте другая бы в ноги кинулась, но не сочтите меня неблагодарной…
Она не закончила, Иэнель встала и молча ее обняла. Объяснение девушки было так трогательно и честно, что Иэнель не имела права настаивать.
— Не оправдывайся пожалуйста, я так и думала, просто я тоже буду скучать. Честно.
Мира всхлипнула.
— Ну-ну, что это за сырость? — шутливо пожурила Иэнель, — Вот, смотри…
Иэнель подошла к туалетному столику и порывшись в шкатулке, выудила оттуда небольшие серёжки. Две голубые «капли» из благородной шпинели оправленные в серебро.
Мира охнула и замотала головой, прикрывая ладошкой рот.
— Это от чистого сердца — вкладывая подарок в свободную руку девушки, строго сказала Иэнель. Прекрасно понимая, что подарками та совсем не избалована. Да и чем ещё может доказать свое расположение к ней?
— Спасибо, госпожа! — всхлипнула Мира, — Можно я вас еще раз обниму?
Так они и стояли некоторое время. Мира всхлипывая и поражаясь доброте хозяйки, а Иэнель грустила о том, что такой искренности как тут, она больше нигде не встретит.
— Всё-таки вы удивительная, — складывая платья в стопку, рассудила девушка.
— Я знаю, — в тон ответила принцесса, убирая украшения со столика и укладывая по коробкам.
«Удивительная бываю дура», — докончила про себя Иэнель, вспоминая хозяина поместья.
Весь оставшийся день Урмэд приводил в порядок бумаги грудой наваленные на столе — документы на аренду земли, накладные, зарисовки, прочую ерунду. Складывал новые альбомы на полки, и неожиданно натолкнулся на толстую потрепанную папку. Там лежала книга Дома со свидетельствами о рождении, указы отца, завещание — то самое, о наследовании трона, о котором так беспокоилась Иэнель, и о котором он соврал (в крайнем случае, оно все равно достанется Эндвиду с его завещанием). А еще маленький лиловый замшевый мешочек. Он развязал красный шелк завязок и высыпал на ладонь два колечка.
Обручальные кольца отца и мамы. Простые с виду, казалось, что из серебра, они были выточены из самого дорогого камня на свете — «серого алмаза». По прочности не сравнимого ни с чем, кроме иоптэда — металла, с помощью которого они вытачивались. Задумчиво одел на палец большое. Оно было чуть велико, но тут же уменьшилось, принимая нужный размер. Снял. Кольцо вновь увеличилось. Размер его пальца кольцо «запомнит» только после того, как он оденет второе на палец своей избраннице. Положил драгоценности обратно в мешочек, а тот во внутренний карман куртки.
Просидев до вечера и одурев от рутины, решил прогуляться. Прошедшую ночь вспоминал с некой долей сомнения — а не приснилось ли ему всё? Слишком хорошо, чтобы это было на самом деле. Именно поэтому трусливо весь день не искал встречи с Иэнель, стараясь привести мысли в порядок, как те документы
Вышел в парк и побрел в самую его глубь, туда, где в роще цветущих глициний притаилась небольшая беседка. Он любил это место не только за уединенность, но и за то, что оттуда был виден океан. Солнце садилось, золотя сиреневые гирлянды цветов