Он с интересом и некоторой долей грусти наблюдал за Иэнель и всё не мог поверить, что она так быстро и безоговорочно приняла его предложение. Неужели симпатия родилась и окрепла в те три дня после их фиктивного обручения на празднике (но, она тогда ясно дала понять, что об этом думает) и небольших совместных приключений? А решение продиктовано романтичной обстановкой и некой новизной момента. Странно и нелогично наверно будет об этом спрашивать, особенно когда обменялись кольцами, но хотелось бы понять ее мотивы.
Он не любил недосказанности и неопределенности, и решил при удобном случае спросить напрямую.
Оборвав рассказ Ламерта на середине, в комнату ввалился правитель.
— А, вот вы где! Опять пьете эту… гадость, — беззастенчиво подошел к уже полупустым ящикам и по-хозяйски рассмотрев, вытянул последнюю бутылку нефильтрованного. Ловко свинтил крышку, что говорило о том, что лакомился он этим напитком не впервой, осушил сразу половину и удовлетворительно крякнув, причмокнул.
Попутно рассмотрев новое «увечье» Урмэда, поднял вверх большой палец.
— Отличная работа, Лам.
— Спасибо, ваша светлость, я старался.
Урмэд грустно фыркнул и криво улыбнулся.
— Этот болтун тебя наверно утомил?
Дайн равнодушно пожал плечами.
— Иэнель было интересно.
— В любом случае, мне придется разбить вашу теплую компашку. Ламерт нужен в совете, а Иэнель пойдет со мной.
Оба сразу посерьезнели. Ламерт поклонился королю и быстро вышел, Иэнель тоже встала, ожидая отца.
— Она недолго. Я просто давно не видел дочь, хочу поговорить, — снизошел до пояснений Эндвид, — А ты отдыхай.
Походило на приказ.
Урмэд кивнул и сняв с близкой полки первую попавшуюся книгу, вновь устроился на приоткрытом окне. Солнце село, погрузив внутренний двор в серые сумерки. Но читать с его зрением было не проблемой.
Когда закрылась дверь, книга отправилась обратно. Он с тоской осмотрел комнату и взгляд наткнулся на сверток у двери. Там лежала даггерская форма. Стоило прожечь ее в нужных местах, дабы их легенда обрела правдивость. Это занятие поглотило его надолго. А увидев, что стрелки хрономера тикают уже на ночном циферблате, удивился, что Иэнель еще не пришла.
Чтобы скоротать время, принялся за уборку.
Вновь посмотрел на хрономер. Прошло три нода. И в это самый момент дверь отворилась. В комнату проскользнула Иэнель и устало плюхнулась в кресло.
— Тебя там пытали? — усмехнулся Урмэд.
— Почти, — буркнула она, — отец потребовал полного отчета, рассказала ему про доргарсий праздник.
Урмэд заметил, что она как-то странно посмотрела на него. Обиженно что ли?
Махнула рукой.
— Пересказывать не буду, и так знаешь, а остальное, это только наше с ним личное, — поморщилась она.
Не говорить же в самом деле о том, что отец строго наказал ей не обижать мужа и не пудрить ему мозги.
— Я ужин заказала, сейчас принесут.
Вместе с ужином вкатили вторую кровать. Она, как и кровать дайна, была снабжена удобными колесиками и подъемной спинкой. Их составили вместе, закрепили ножки, чтобы те не разъезжались и перестелили. Ложе молодоженов было готово.
После легкой трапезы, Иэнель уселась на колени Урмэду, прихватив бокал розового вина.
— Ты чем-то расстроен.
Это был не вопрос. Иэнель сразу уловила его настроение и насторожилась.
— Да, хотел у тебя кое-что спросить…
Иэнель подобралась и, кажется, начала догадываться — о чем. Чутьё не подвело. Отец спросил то же самое и ей придется повторить свою исповедь. Четно и откровенно.
Он не стал юлить и изворачиваться, предпочитая горькую правду (если таковая прозвучит) сладкой лжи.
А она рассказала о своих мыслях, что посетили ее в купальне после морской прогулки, и после первой проведенной вместе ночи. Поведала о четырех своих неудачных романах.
— … Я, наверно, кажусь меркантильной сволочью, но в мыслях не было обидеть тебя или что-то выгадать за твой счет. Просто в какой-то момент поняла, что лучшей пары мне не найти. И скажу тебе с полной уверенностью, что пока ни мгновения не пожалела о своем выборе. Чем больше узнаю тебя, тем больше убеждаюсь, что решение мое было правильным и, уверяю, шло от сердца.
Она посмотрела ему в глаза, надеясь увидеть там понимание, а не отвращение. Но нашла нежность.
— Ты веришь мне? — шепнула Иэнель.
— Полностью. Прости. Но для меня тоже всё это очень неожиданно. Если честно, думал, что откажешься.
Ну, вот, наконец-то его отпустило. И даже неопределенное «пока» не испортило настроения.
— Ну уж нет! Отказаться от статуса первой леди Озерного Леса!? — засмеялась Иэнель.