— Я предупреждал.
Урмэд вздохнул и без аппетита откусил от колбасы приличный кусок, запил брагой. Королевская древолазка конечно хорошо, но говяжья колбаса лучше.
Иэнель покосилась на него и обернувшись на хозяина повозки, быстро съела что дали. Гордость гордостью, но молоко с пирогами еще никому не мешали. Было неудобно есть связанными руками, но она справилась. Задумавшись, почувствовала, прикосновение. Это Урмэд убрал ей волосы за ухо, что бы не лезли в чашку.
— Спасибо. Мне просто надо привыкнуть, — шепнула она.
Он кивнул и заложив руки за голову откинулся на сено.
Иэнель легла рядом. Почему-то прикасаться к Урмэду не хотелось. От этого было и неловко, и как-то грустно. Словно он вдруг стал совершенно чужим, незнакомым. А что она собственно о нем знала? Видела его только с одной стороны, а вот его дайнская сущность с которой ему приходилось жить здесь, ее напугала. С этими мыслями Иэнель задремала, сквозь чуткий сон чувствуя, как Урмэд гладит ее волосы.
На закате они увидели поселение — несколько десятков домов, обнесенных добротным частоколом. Ворота еще были открыты. Над ними, на деревянном щите красовалась надпись: «Карод».
Урмэд спрыгнул с повозки, как только та остановилась. Возница, запыхавшийся и услужливый, подбежал через несколько мгновений.
— Приехали мы, уважаемый, Карод это. Хорошая деревня. Богатая. Тут и ночлег и еду найдете. Вон, на пригорке самая высокая труба торчит, это стало быть трактир.
Урмэд брезгливо на него покосился, дергая за веревку и принуждая Иэнель спрыгнуть с повозки.
— Разберусь, — буркнул он.
Не говоря более не слова доброму фермеру, они развернулись и пошли по направлению к воротам.
Иэнель украдкой обернулась. Извозчик, постояв мгновение в растерянности, осенил себя священным знаком (заключив в невидимый круг) и облегченно выдохнув, поспешил к птехорсу. Очевидно с трудом верил, что так легко отделался.
Улица была широкая, выложенная круглыми деревянными плашками, хорошо подогнанными друг к другу. Иэнель удивило, что в столь отдаленном от городов месте, довольно чисто. Темные деревянные и каменные дома по обочинам дороги, светились мутными огоньками окон, зубьями частоколов щерились в тёмное небо. Улица была пуста. Фермеры рано ложатся спать.
Только у трактира царило оживление. Гулко хлопая, дверь то и дело выпускала и запускала припозднившихся выпивох. Кто расползался по домам, кто, напротив, только входил в заведение. В открытую дверь вылетал гуд десятков глоток и пьяных выкриков. Колебания воздуха то и дело тревожили вывеску над входом с надписью: «Жирный боров».
— Пожалуйста, будь осторожна, — шепнул Урмэд, притягивая Иэнель ближе, — Слушай только меня. Говорю «сесть», значит, садишься, говорю «встать» — встаешь. Без фокусов.
Напуганная Иэнель только кивнула, глубже накинула капюшон и запахнула плащ.
Заведение встретило их равнодушием, запахами алкогольного перегара разной выдержки; тушеной капусты с фасолью; тыквенного супа и смесью табака. Дым от последнего, сизым облаком висел над столами, застилая тусклый свет нескольких десятков толстых свечей в кованной люстре. Иэнель закашлялась, жалея, что до этого поела. «И ни намёка на запах мяса».
Урмэд дернул её за веревку, заставляя согнуться, направился к стойке.
— Сидеть! — приказал он.
Иэнель оглянулась и не найдя стула иль табурета, с удивлением уставилась на него.
— На колени, дура, — со спокойным презрением бросил он.
— Да, господин, — одними губами прошептала Иэнель, опадая на пол и утыкаясь глазами в пол. Смесь чувств из страха, возмущения и растерянности полностью поглотили всё ее существо, на мгновение превратив в безвольную куклу.
Харчевник натянуто рассмеялся, стараясь угодить новому клиенту.
— Комнату на ночь и жратвы, — хлопнув по плечу и показывая, что при исполнении, приказал Урмэд таким же тоном, что и Иэнель мгновением раньше.
Тот уныло вздохнул, уже предполагая, чем это может ему вылиться.
— Нету комнат. Последнюю, вон те господа делят, — он мотнул головой в направлении компании из двух даггеров, что сидели за дальним столом, — Может сами договоритесь? — вкрадчиво предположил он.
Урмэд застонал про себя. В одиночку, он бы мгновенно решил эту проблему, а вот с Иэнель…
Имперцы были новобранцами. Тощие, еще не успевшие отъесться на дармовых харчах. Да, кое-какой опыт наверняка имелся, но до его уровня им далеко. Однако, надо быть настороже. Молодые самые опасные, спешащие выслужиться и хапнуть побольше.