Поймала внимательный и сердитый взгляд серых глаз и по опущенным тут же векам со сжатыми губами, почувствовала, что на себя злится. Все правильно! Не я же себя выгнала.
Пауза затянулась и в палату вошла медсестра со шприцом в руке. Еще никогда я так не радовалась уколу! Ведь капитан вместе с юнгой вышли, и надеюсь надолго. Желание исполнилось наполовину. Назад юнга не вернулся, в отличие от капитана, который сразу же полез поправлять на мне одеяло. Попала конкретно и, похоже, пропадаю тоже не слабо.
Следующий день оказался веселее предыдущего. Посетители ломились ко мне, удивляли, радовали, смешили и доводили до слез. Речь идет, конечно, о сентиментальных слезах, когда от чувства радости и счастья эмоции выходят наружу.
Приход тети Нины стал для меня именно таким. Оказывается, она никогда не отворачивалась от меня и не переставала любить. Только представлю, что из-за меня Нина хотела уволиться с хорошей работы и не общалась с Деном, так сразу чувствую себя нужной, значимой, для своей няни. Осталась Нина после того, как Ден покаялся и поклялся найти меня и вернуть. Насчет последнего не стала ее пока расстраивать, а то и так она рыдала, а я за компанию. Ден был в шоке от нас, то воду подавал, то салфетки тыкал, потом схватился за голову и сбежал.
Одним из самых веселых посетителей оказался Гошка. Несмотря на то, что ему не было смешно, а наоборот разволновался, узнав о беременности и всех подробностях моей тайной жизни последних месяцев. У меня настроение подскочило выше крыши и не хотелось его отпускать.
Еще запомнилась странная закономерность, все кто приходил тихонько шептали Дену один и тот же вопрос: "Она знает?". Наверное, думали, не слышу, но слух у меня всегда был отличный. Первый раз, когда еще Нина спросила, я попробовала выяснить, они съехали на то, что послышалось, они о своем личном. Поняла, конечно – темнят. Потом уже не переспрашивала и мучилась в догадках. Самое главное с малышом все хорошо, а остальное придет само и покажется если суждено. Просить об открытости не стану. Наоборот демонстрирую стену, дабы самой не расслабиться и ему не дать надежду на возобновление отношений.
Перед сном все же не выдержала и холодным тоном поинтересовалась как, между прочим:
– Насколько я поняла, у тебя есть для меня очередной сюрприз. Надеюсь не тот, который я уже от тебя получила пять месяцев назад.
– Прости солнце, прошу, – тут же началось по новой, – Я так сожалею, если бы ты знала только…
– Это все, что ты хотел мне сказать? – прервала его душевные изливания.
До сих пор вспоминая тот момент, страх сковывает меня, вызывая чувство отторжения и даже ненависти за такую боль. Речь идет не только о физической, а больше о моральной травме. Эти месяцы без него стали похожи на ломку наркомана, на пытку с оторванной частью себя. На сон, в котором я люблю и пробуждение, в котором ненавижу. Даже сейчас глядя на его руки, чувствую трепет воспоминаний и, следом память подбрасывает боль, и то, как ему стало противно мое прикосновение. Все, опять пора отворачиваться к стене и натягивать одеяло, предатели выкатились на свободу.
– Завтра узнаешь обо всем. Сегодня ждал, чтоб ты еще немного окрепла, – тихим вкрадчивым голосом объяснил не понятно, что и о чем.
Затем тяжело вздохнул и вышел, как я понимаю покурить.
Что ж, до завтра ждать не долго, думаю, эта новость особо не повлияет на меня. А вдруг он нашел другую и хочет на ней жениться? Пулей пронеслось в мозгу. Подскочила в кровати от этой мысли и принялась жадно пить воду. Нет, не может быть. Он бы не ночевал здесь со мной и не называл любимой, сама себе указала на нестыковки и тут же расслабилась, вернувшись на подушку. Так, а тебе какое дело? Спросил внутренний голос. Все потому что он отец моего ребенка! В ответ пришло: хватит смешить саму себя и тем более обманывать.
С утра заехал в мотель за вещами своей девочки. Как бы она не противилась и обижалась, она все равно моя. Близко никого к ней не подпущу, поэтому будет или моя или ничья. Знаю, одно – убью любого. Вначале увидев Костю, чуть не озверел, а потом пригляделся и понял, что для Поли он как Гоша, не более чем друг. Костя, правда, смотрел на нее иногда не дружеским взглядом, но это уже его проблемы, угрозы в нем не вижу.
В комнату к Полине меня провожала, как я понимаю, ее начальница, при этом всячески заигрывала со мной, бросая намеки, и даже визитку в карман засунула. Только вошел, сердце сжалось. У нас камеры на зоне и то просторнее были. Взгляд сразу упал на кровать, и я заметил мишку, который там сидел и ждал хозяйку. Ага, не любит, значит, как же. Сделаю все для нее, чтоб только простила и открыла свое сердце. Кроме одной вещи – каждую ночь буду рядом. А это ее не радует… После произошедшего в мотеле, одну оставить не рискну.
Зарплата полагалась мизерная с вычетом разбитых тарелок. Уточнил ставку для себя и добавил недостаток.
– Привет, друг, – набрал Олега по дороге в больницу.
– Привет. Как она? – тут же спросил он.
– Врачи сказали – можно. Жду вас после обеда, наберешь, когда подъедете, выйду встречу.
– Договорились. Ната так волнуется, что я уже устал ее успокаивать. Одно и то же слышу: не понравлюсь, выгонит, не признает и так по кругу.
– А моя по-другому поет: не подходи близко, не трогай, вместе не будем.
– Терпи, терпи, будь мужиком, – заржал он в трубку, – Учись выдержки, тебе ее всегда не хватало.
– Как обычно, никакого сочувствия, друг называется.
– Надо ты мне! – заявил он веселым голосом, – Вот Поленьку мне жаль, такого психа полюбить угораздило. Я ей посоветую помучить тебя подольше и спать на подстилке заставить.
– Согласен с тобой. Только и я, Нате дам ценные советы по уходу за кабелями вроде тебя из клуба «Бабникоманы», – подразнил его, теперь и сам посмеиваясь.
– Да меня уже вычеркнули из списка, похоже, – посерьезнел резко бывший «член клуба», – Все мысли и чувства забрала одна дерзкая и непредсказуемая брюнетка.
– Радует, что у вас хоть все хорошо складывается, – искренне ответил, со стороны наблюдать за ними смешно и приятно.
Вначале не понял его, а потом, глядя на счастливого друга, отбросил стереотипы, как ненужный мусор. Еще недавно сам потерял голову от той, которую принимал за другую.
– Не до конца пока складывается, но надеюсь, вот-вот и все произойдет, – не совсем понял, о чем именно он сказал. Раз надеется, что вот-вот, значит, беспокоится не о чем.
Вернувшись, застал Полю за расчетами, которые она просчитывала в телефоне и записывала на листик. Отдал ей зарплату, заметив радость от получения, на мой взгляд, минимального оклада. В клубе посудомойщицам плачу намного больше, при этом они работают полмесяца посменно. Сразу же она внесла эту сумму и тоже записала. Понятно – девочка захотела самостоятельности. Что ж лезть не стану, молча, продолжу оплачивать все расходы.
Достал из пакета мишку и заметил, как глазки заблестели намного ярче, чем от денег. Поля погладила игрушку, прижала к себе, потом к животу. Стоял и не мог оторваться. Вот вам и холодная самостоятельная недотрога, а все та же милая и любимая моя маленькая девочка. Теперь мечтаю стать этим мишкой…
Как и планировал, сообщил о сестре и, все что предшествовало нашей встрече. Скрывать не стал ничего, понимая, хуже, чем сейчас уже не будет. Полина слушала внимательно, вопросов задавала мало. И только увидев на бумаге результат ДНК анализа, закусила губку, сдерживая слезы.
Учитывая, как поменялась моя любимая, забеспокоился о том как отнесется к Нате, не хочется, чтоб оттолкнула, а потом жалела.
– Поль, прошу тебя, будь терпима к Нате. Она очень переживает, что из-за прошлого ты не примешь ее как сестру.
– Я бы никогда так не поступила, – прошептала она еле слышно, все еще сдерживаясь, – Кем бы она ни была раньше и сейчас не имеет значения. Сестра – первый человек из моей родни, которого я увижу. На такое счастье и надеяться не могла.
– А если бы она и сейчас работала проституткой, попыталась бы ты ей помочь, одуматься и поменяться?