— Не хочу, чтобы осудили невиновную девчонку, да и Ника клянется, что Марина не могла такое совершить. Пообщавшись с леди Гросс, я склонен ей верить. Пусть она ничего не помнит, но она не похожа на убийцу. А еще чутье подсказывает, что она не просто удобная жертва. Нет, что-то в ней такое есть, чего мы пока не видим. А еще я опасаюсь, что неважно посадим мы ее в Цитадель или отпустим, на этот счет уже предусмотрено развитие событий. Так кто кукловод? Не леди же Гросс, с ее кукольной внешностью.
— Внешность обманчива, — заметил Рид.
— Поэтому ты с нее глаз не сводишь? — усмехнулся Страйгер.
— Ее тьма приняла, — помолчав, признался он.
— Как это? Сам сказал, она амагична.
— А вот так. Попытался ей следилки поставить, а магия мне такое устроила, что я до сих пор в себя не пришел. Позволила только защиту поставить, и все.
— Пояснишь? — заинтересовался Страйгер.
— Нет, — буркнул Рид и снова отвернулся к окну.
Марина уже давно ушла. Теперь, если кто и перемещался по дорожкам, то только сотрудники СБ, но Рид все равно с легкостью воскресил в памяти ее образ. Как и тот, что предстал его взгляду ночью…
Когда он пришел к ней после полуночи после того, как поднял и снова успокоил Даррела, то решил не откладывать установку следилок. Марина спала. Спокойный сон человека, у которого чиста совесть или… просто потеряны воспоминания о совершенном преступлении, как она уверяла.
Волосы, разметавшиеся по подушке, чуть приоткрытые губы, ровное дыхание, грудь, слегка виднеющаяся в вырезе ночной рубашки, точеное плечо. Рид поставил чашку кофе, с которой пришел и долго смотрел на спящую девушку. О чем думал? А о чем может думать нормальный мужчина при виде такой красоты? Представил, как бы она выглядела в его подарке, куда он добавил капельку тьмы. Вернулся немного раньше и вообразил, как помогает Марине снять платье, медленно расшнуровывая ленты и позволяя ткани скользить по телу вниз, обнажая тело в красивом белье. Досада от того, что он пришел слишком поздно, до сих пор действовала на нервы, хотя зрелище, представшее взгляду, слегка возместило моральные терзания. Но в любом случае, вне зависимости от очередности… Присвоить, подчинить, сделать своей. Вот только добровольно скованный принципами и уже несколько раз едва не переступивший грань, Рид даже не стал приближаться, опасаясь не сдержаться. А узница продолжала спокойно спать, даже не подозревая о битве, что происходила между разумом и телом.
Когда Аркен понял, что достаточно успокоился, то перешел к делу и отпустил магию, приказав ей окутать девушку следящими заклинаниями и защитными покровами. Приказал и отпустил, сидя на стуле и отслеживая, чтобы все было правильно. Но к тому, что произошло, все равно отказался не готов. Но и сделать что-либо уже не смог, ибо магия, впервые в жизни с тех пор, как он обрел ее, отказалась подчиняться. В этом он своей узнице не солгал…
Марина, такая хрупкая и желанная, поднятая в воздух лентами тьмы, которые и освободили ее от одежды, словно бабочку из кокона. Тело, сводящее с ума. Светлые волосы, сияющие лунным светом в ночной мгле… Тьма касалась ее так нежно, словно боялась испугать. Повинуясь желанию Рида, она должна была поставить маячки, а вместо этого ластилась к Марине, словно котенок, выпрашивая ласку. Но та не реагировала… А Рид… Он просто сидел и как последний идиот смотрел, не в силах отвести взгляда. И еще чувствовал все, что делала его магия с девушкой. Словно это не тьма касалась нежной кожи, а его руки скользили по ней, вырисовывая непонятные узоры. Его пальцы перебирали легкие волосы, легко трогали лицо, обводили губы и ласкали тело. Странные ощущения. Непривычные, но воспламеняющие кровь.
Бездна, как он не сошел с ума, непонятно. Время тьмы — ночь, хотя, повинуясь его воле, магия отзывалась ему в любое время суток. Но не сегодня, когда она сама решала, что ей делать. Хотя стоило первому солнечному лучу показаться из-за горизонта, как все закончилось. Одежда вернулась на тело узницы, сама она в постель, а тьма, возвратившаяся к Риду, довольно заурчала, словно сытая кошка, свернулась в теле и затихла, оставив его в полном изумлении. А затем Марина проснулась… Он едва успел сделать вид, что ничего не произошло, и даже что-то сказал, но окончательно пришел в себя только когда она запуталась в одеяле и упала…
Страйгер хочет, чтобы он ему это все рассказал? Тогда он безумец. Вполне достаточно того, что он допустил мгновение откровенности. Нет, его желания и чувства — только его и ничьи больше. Вот только ясно одно, пока он не разберется в себе, не поймет, что испытывает к этой странной иномирянке, и почему тьма впервые в жизни его ослушалась, никуда она от него не денется. Да и потом тоже. Такие как он, никогда не отдадут то, что считают своим. И плевать на все преграды.