Встречи с приятелем стали крайне редки, так как я невероятно уставала и не открывала окно, а Сень терпеливо сидел некоторое время, а потом уходил. Сама я не выходила из гостевого домика, опасаясь, что не удержу зверя, если выйду на свежий воздух, ведь он мог вести себя иначе на воле. Тем более что лес был в десятке шагов от нашей усадьбы.
А как-то раз он так долго стучал, что я открыла окно:
– Ты не хочешь меня видеть? – спросил, глядя в глаза.
Что я могла сказать? Я, и правда, не хотела его видеть, ведь мне было тяжело рядом с ним. Я постоянно вспоминала наши детские проделки и начинала ощущать, как поднимается в душе злость, которую так трудно сдержать.
Я могла бы сказать ему, что не хочу видеть, но разве можно так ранить друга, который ради меня пошёл на такое, на что и взрослый мужчина не всегда решится.
– Сень, мне тяжело, – призналась, не глядя на него.
– Рвётся наружу? – догадался Сень, не называя имён.
– Очень трудно контролировать.
Сказав это, уставилась на приятеля:
– Что ты знаешь?
– Есть сведения, – таинственным шёпотом произнёс Сень. – Но это не для посторонних ушей. Пусти меня.
Во мне боролось несколько чувств: желание ощутить рядом друга, с которым всегда было легко и весело, опасение за его жизнь, если вдруг монстр проснётся, а я не смогу с ним сладить, интерес к тому, что он хотел поведать, ведь я знала, что приятель никогда не лжёт, следовательно, мог сообщить что-то дельное.
И я пустила, потому что любопытство пересилило опасения. И потом я почувствовала, как мой зверь среагировал на юношу: он посчитает его своим. Ещё бы он не признал, когда Сень столько ради меня сделал!
Конец ознакомительного фрагмента