Почему они не смогли пройти сквозь колючие кусты – знала только мирелла Мари. У матушки много было тайн, но она слыла очень доброй женщиной. Её боготворили наши слуги, луты, уважали другие знатные реллы, приходили за советом крионы и побаивались вионы.
Мирелла Мари – высокая стройная женщина с зелёными глазами и рыжеватыми кудрями – я вся в неё – никогда не повышала голос, говорила спокойно и мелодично. Её голос казался пением заморской птицы. Но каждое слово было обдумано, каждое решение взвешено, каждый поступок логичен. За это и уважали её виреллы и любили луты. Даже князь иногда обращался за советом.
А отец был жёстким и грубоватым, ведь родился в семье виона Гета Сэй, который был знаменитым полководцем страны и редко жил в поместье, дарованном князем за воинские подвиги.
Мне было четыре года, когда в нашем городском доме появился впервые дед. Я помню его сильные руки и лохматую бороду, закрывающую пол-лица. Мне хотелось подёргать его за усы, но дед так сверкнул глазами, что я заплакала.
– Ты растишь слабую реллу?! – возмутился дед, с ненавистью глядя на мать. Этот взгляд я никогда не забуду. После этого случая вион Гет Сэй не появлялся у нас очень долго после того, как мы переехали в своё поместье. А причину я узнала позднее, случайно услышав разговор слуг. Малышкой я любила уединение и постоянно пряталась от своих нянек. В тот раз умудрилась закрыться в шкафу:
– Вирелл Гет не любит супругу сына, – сказала горничная Мел, смахивая пыль с мебели.
– А за что ему её любить, – сказала экономка Иза. – Сам князь готов был предложить ему руку своей племянницы, а он выбрал Мари.
– Разве вирелла Мари не принесла ему богатое приданое? – спросила Мел. Она была совсем молоденькой, поэтому только недавно стала работать в поместье и не знала предыстории. А суровая Иза, гроза всех слуг, вдруг разоткровенничалась, видимо, решила просветить юную служанку, чтобы не слишком-то заглядывалась на хозяина.
Как бы мала я ни была, но уже знала о взаимоотношении полов, поэтому игривые взгляды юной прелестницы не укрылись от одной весьма любопытной малышки.
– КакJе приданое, – таинственным шёпотом начала Иза. – Она же появилась внезапно и буквально околдовала мирелла. Раньше он не прочь был позабавиться с молоденькой лутой, когда бывал в родном поместье. А уж как был щедр! – служанка закатила глаза, а мне стало почему-то противно слышать такое о родителе, но любопытство победило, поэтому я продолжала слушать, затаив дыхание.
– Как же может быть по-другому, – поддержала разговор Мел, глядя на старшую подругу подобострастно. – Вирелл Сэй ― такой красивый мужчина.
Тут дверь гостиной открылась и вошла матушка. Она оглядела служанок, мило улыбнулась и спросила:
– Мел, ты уже убрала столовую? – у нас как раз намечалась генеральная уборка, которую матушка устраивала раз в неделю. Это напрягало всех слуг, так как мирелла требовала, чтобы заглядывали в самые незаметные уголки. Если обнаруживала халатность – штрафовала нещадно.
– Нет, – склонилась в поклоне молодка. – Ею занимается Мала.
– Мала теперь будет горничной виреллы Катрин, а ты, я смотрю, слишком свободна.
– Да, вирелла, – опустила глаза Мел. – Как скажете.
– А если ты не согласна, то можешь получить расчёт.
Молодая служанка сделал книксен и исчезла, не поднимая глаз. Матушка могла быть строгой, а получить расчёт, значило лишиться рекомендации, без которой найти работу будет практически невозможно.
– И что скажешь, Иза? – спросила матушка, когда они остались одни.
– Что могу сказать? – Вы знаете, как я отношусь к виреллу Валену.
– Разве он давал тебе надежду? Хоть раз послал нежный взгляд?
– Сердцу не прикажешь! – опустила голову Иза.
– Нам придётся расстаться.
– Я поняла, – чуть поклонилась служанка и гордо покинула гостиную. А матушка устало опустилась в мягкое кресло и закрыла глаза. Так она приходила в себя, пытаясь унять душевную муку.