Живика считалась в наших краях королевой ягод, потому что обладала целебными свойствами: лечила от расстройства желудка, омолаживала лицо и руки, листья обладали кровоостанавливающим свойством. Это только то, что я знала, из разговоров нашей веды Акиньи. Матушка же любила повторять, что мы ещё не оценили всех свойств этого удивительного растения.
Пока мы набирали корзины – ни одну ягодку не положили в рот, а теперь радостно рассмеялись, обрадовавшись возможности наесться впрок, ведь живика такая ягода – сегодня поспела, а завтра уже высохла.
В общем, возвращались мы сытые и довольные, а Лута ещё и ехидника несла, завернув в передник, который носили все женщина из лутов.
В общем, ехидник поселился в заброшенной сторожке, потому что Луте не позволили взять его в дом. Мы кормили его и играли, пока он не вырос, а потом наш питомец заболел. С каждым днём он угасал на наших глазах, а мы ничего не могли сделать.
Я была очень расстроена, но вспомнила о нашей обширной библиотеке и начала искать книги по медицине. Оказалось, таких было немало. В одной из них и нашла рассказ о болезнях животных. Там и вычитала, что от всех болезней ехидников лечат мясом. Забыв предупреждение Сеня, я тут же отправилась к питомцу, взяв на кухне небольшой кусок варёного мяса.
Ехидник тут же набросился на него, а потом так забавно заурчал, что я обрадовалась, и начала его гладить, не замечая, что тело зверька быстро начало меняться. Как по волшебству появились острые иголки, которые начали больно колоть руки. Испуганно отдёрнув ладони, я увидела, что они все в крови.
Я разревелась, так как боялась крови. На мой рёв прибежал садовник. Он тут же позвал родителей. Матушка посмотрела на меня таким испуганным взглядом, который я никогда не забуду.
Веда Акинья остановила кровь, наложила повязки с заживляющими мазями и заставила пить горькие отвары.
ГЛАВА 4
ГЛАВА 4
От этих отваров я впала в дрёму: вроде и не сон, а открыть глаза не могу. Сначала слышались только заунывные звуки. Это веда Акинья распевала песни-заклинания, отгоняющие злую силу.
Скоро она ушла и рядом осталась только матушка. Сначала она потрогала мой лоб, поцеловала в щёку, но, поняв, что я в беспамятстве, стала тихо шептать, поглаживая мои руки. А у меня тогда вдруг обострился слух. Я, наверное, услышала бы даже разговор через стену. Удивительно, но это состояние с каждым годом всё усиливалось, но об этом позже.
Матушка сначала шептала какие-то слова, напоминающие заклинания знахарки. Но произносила она их на незнакомом языке и так горячо, с таким жаром, что мне стало нестерпимо стыдно за то, что доставляю ей столько тревоги.
Один раз я случайно вошла в её комнату, когда она произносила такие же слова. Тогда матушка пояснила, что это молитва богам её далёкой родины.
Мне захотелось узнать об этой стране, но матушка погладила меня по голове и сказала:
– Когда-нибудь расскажу, но не сейчас. Вот вырастешь…
Я чувствовала, что родительница плачет, потому что ощутила на руке влагу. Это матушка, которая всегда была такой стойкой. Захотелось обнять её и сказать, что со мной всё будет хорошо. Я пошевелилась, но не смогла вымолвить ни слова, хотя и пыталась.
– Бедная моя девочка! – тихо сказала моя самая любимая мирелла в мире. – За что тебе такое испытание?! Ты всегда отличалась добрым сердцем и некапризным нравом. Даже сыновья в твоём возрасте частенько проказничали, а ты всегда была послушной и прилежной. За что, о боги?!
Но тут она взяла себя в руки, голос стал твёрже, глаза, скорее всего, запылали гневом, теперь это была не матушка, а мирелла Мари
– Что ты наделала, девочка? Как же так получилось? Ехидники живут далеко в горах и никогда не спускаются в лес. Почему этот попался вам? И зачем ты гладила его? Я же всегда предостерегала тебя от необдуманных поступков. Ты росла такой понятливой девочкой – это радовало, хотя отец и сетовал, что даю тебе слишком много воли. Я же знала, что став взрослой, ты не сможешь поступать по велению сердца, ведь ты... А после замужества запрут в золотую клетку – будет хоть что вспомнить!