Я вот с таким щемящим чувством вспоминаю беззаботное детство. Это при том, что твой отец очень просвещённый вирелл, и не держит меня дома, точно домашнего питомца. А каким будет твой будущий супруг? Не дано мне видеть будущее, но по слухам…
Чуть слышно скрипнула дверь, и матушка замолчала.
– Как она? – чуть слышно спросил отец.
– Без сознания, – так же тихо ответила матушка, а потом зашелестели юбки её платья. Я поняла, что она встала и шагнула к супругу. Отец, видимо, обнял её, а она положила голову ему на плечо и замерла. Я частенько наблюдала такое украдкой. Эти двое так любили друг друга, что скрыть свои чувства от домашних им не удавалось.
Сейчас я считаю, что это огромная редкость – отношения моих родителей. И очень бы хотела, чтобы и меня так же любили и оберегали, как отец матушку.
– Ты нашёл? – чуть слышно спросила матушка, но я напряглась и без труда услышала весь их разговор.
– Нашёл, – ответил отец. – Обрадовать не могу.
– Говори! – не сказала – приказала матушка и отец, удивительно, подчинился.
– Присядем, – стали чуть слышны шаги. Скорее всего, они отошли к кушетке, стоящей у дальнего окна.
Их разговор должен был остаться тайной не только для меня, но и всего мира. А вот я слышала всё так, словно они говорили очень громко. Это сейчас мне понятно, что обострилось звериное чутьё, а тогда я не могла понять, думая, что мне всё снится.
– Ехидники безобидные травоядные существа, – начал отец. – Они могут представлять опасность только в одном случае – когда меняют детскую шкурку на взрослую. Тогда они очень агрессивны, впадают в беспамятство, их тело сотрясают конвульсии, а затем они меняют облик: вместо меха у них появляются иголки и, звери становятся хищниками.
– Это известно многим, – сказала матушка. – Мне поведал об этом наш лесовик Скай. – Что ещё? Есть что-то опасное для дочери?
– Если во время преображения накормить зверя мясом – он становится безумен, и это заразительно. Особенно опасно, если зверь попробует кровь жертвы, тогда последствия непредсказуемы.
– Что? И это ждёт Кат? Она потеряет разум? – матушка заплакала.
– Мы не допустим этого, – заверил отец. – Я уже связался с Тимом Тай.
– Верховным магом Анклава? Сможет ли он помочь?
– Тим много лет изучал этих животных. У него их целый питомник. Думаю, он знает о них почти всё.
– Будем ли сообщать князю?
– Нет! Тим поставил условие, что лечение будет анонимным.
– Конечно, Анклав любит скрывать свои разработки.
– Да, и мне Тим решил помочь, потому что хочет отдать долг.
– А! Всё ещё помнит, как ты спас его дочь, когда лошадь понесла? Но это было давно, ты был юным вионом, а она ― бесстрашной реллой, которая хотела поразить короля и доказать, что и слабая девушка способна укротить норовистого скакуна. Она теперь знатная мирелла, мать троих прекрасных юношей.
– Тиму не представилось случая оказать мне услугу.
– И как же это хорошо!
На следующий день я пришла в себя и смогла подняться, но чувствовала такую слабость, что меня оставили в постели до приезда известного мага.
Я и не возражала. Будучи девочкой рассудительной, понимала, что нахожусь на грани потери рассудка. Я не сказала родителям, что слышала их разговор, ведь не хотелось делать им больнее. Будучи ребёнком, я не очень хорошо понимала, что значит потерять рассудок. Я потеряю память? Не буду узнавать родных? Мне казалось такое невозможным, тем более что я ощущала внутри себя какую-то новую силу. Она ещё не укоренилась, поэтому моё тело было слабым, но скоро я встану и буду прежней.
Поздно ночью я услышала шорох за окном и еле слышный стук в стекло. Это был условный сигнал Сеня. Кое-как добравшись до окна, я прижала палец к губам и замахала руками, давая понять товарищу, чтобы ушёл. Но Сень покачал головой, продолжая выстукивать сигнал. Это была просьба открыть.