Пролог
Голова раскалывается, тело совсем не слушается. Чувствую себя амебой. Воспоминания о вчерашнем дне накатывают волнами, сердце сжимается от боли. Предатель! Как же легко он усомнился во мне и моих чувствах! Я не плакала несколько лет до тех пор, пока не встретила Андрея. Я стояла перед ним на коленях, умоляла выслушать меня!
Настойчивый звонок в дверь вот уже несколько минут не позволяет остаться в своем маленьком панцире, чтобы никого не видеть и не слышать. Но ведь не оставят в покое. Таким, как они, нужно всё и сразу.
Встаю с кровати и иду открывать. В зеркало не смотрюсь, и так знаю, что там увижу: лохматое чучело с лицом панды. Вчера сил даже переодеться не было. В чем была, упала на кровать и полночи оплакивала свое псевдосчастье.
Провожу руками по спутанным и взъерошенным волосам и открываю дверь. Как и предполагала. Кто бы сомневался, что придут именно они.
— Доброе утро, Кира Павловна. — Начальник безопасности «Сокол-групп» даже после бессонной ночи выглядел, как с иголочки. — Пригласите?
— Если скажу «нет» — это что-то изменит? — смотрю на человека и удивляюсь, как он мог допустить то, что случилось.
— Не в ваших интересах сейчас спорить. — Устало выдохнул и прошел внутрь квартиры. — Давайте спокойно поговорим, и мы сразу уйдем. Не стоить вставлять палки в колеса.
— Позвольте представить юриста компании Феликса Марковича. — Алексей отошел в сторону, и я только сейчас заметила этого низкого мужчину с массивными очками на носу, который тихо стоял всё это время в сторонке. — Где мы можем поговорить?
— Проходите в кухню, — указала рукой в нужном направлении.
— Ваши вещи, Кира. — сотрудник службы безопасности поставил на стол мою сумку. — Проверять содержимое будете?
— Нет, уверена, что вы изъяли всё, что показалось вам подозрительным. — Прикусила щеку изнутри, чтобы не заплакать. Не будет больше слёз.
— Ну что ж, приступим сразу к делу. — Алексей кивнул Феликсу Марковичу и тот достал из своего портфеля два конверта, которые положил передо мной.
— Что это? — Старалась сохранить безразличное выражение лица, но голос предательски дрожал.
— Кира Павловна, «Сокол-групп» располагает достаточным количеством доказательств, чтобы обвинить вас в промышленном шпионаже, воровстве и передачи секретной информации третьим лицам, никак не связанных с нашей компанией. — Юрист открыл один из конвертов и достал несколько листов. – Это список всех упомянутых мной положений.
— Это, — подтолкнул следующий лист ко мне , — предписание суда, исходя из которого, вам запрещено появляться на территории «Сокол-групп» и ее дочерних компаниях. Сейчас вы подпишите договор о неразглашении любой информации, связанной с нашей компанией. Даже самое незначительное упоминание будет считаться нарушением договора. — Смотрит на меня с ненавистью, а ведь совсем недавно улыбался при встрече в офисе. — Вам всё понятно, Кира Павловна?
Я только кивнула. В горле застрял ком и я знала, если скажу хоть слово — расплачусь. Я ведь так и не рассказала Андрею главную новость.
— Это хорошо, — продолжил юрист. — Так же на ваше имя имеется постановление о заключении под стражу по обвинению в статье 183 УК РФ, до 8 лет лишения свободы, Кира. Пока руководство компании решило не давать ход всем этим обвинениям. С тем условием, что после подписания договора, вы покинете город и больше никогда не вернётесь сюда. Если вы нарушите хоть один из вышеперечисленных пунктов. Что ж… Последствия вам известны. У вас будут ко мне вопросы?
— К вам — нет, — ответила шепотом и повернулась к Алексею. — Я так понимаю, расследование проводили не вы?
Старалась смотреть в глаза ему уверенно, хоть на душе и скребли кошки от обиды, что так быстро сдались и не перепроверили предоставленную дилетантами информацию.
— С чего вы так решили? — огонек недовольства проскользнул в его глазах.
— Вы не похожи на человека, который так пренебрежительно относится к своим обязанностям, Алексей.
Больше не проронив ни слова, взяла предложенную юристом ручку и расписалась в указанных местах, тем самым негласно признавая свою вину. Отдала документы, встала из-за стола и вышла из кухни, намекая, что больше им делать в моей квартире нечего.