— Раньше я думал такое только в сказках бывает. А можно коньячка армянского?
— Зачем у меня спрашиваешь, спрашивай у «Мутобор»’а!
— Друг «Мутобор»? Выручай, коньяк армянский нужен, пятизвёздочный! Ай, была не была, гулять так гулять, 0.5 литра коньяка двенадцати звёздочного надо срочняк. Трубы горят в честь аменин. Выручишь?
На столе появился графин с золотистой огранкой, с золотой рифлёной пробкой, которая возвышалась как купол на своде изящной церквушки. Взяв его, Леха осторожно снял тяжелый купол-пробку, преподнеся разливное отверстие тонкого горлышка к ноздрям, сделал глубокий вдох. Аромат был восхитительный, прослеживался сбалансированный запах удивительных фруктов, в котором доминировал сливовый аромат с тонкими нотками сухофруктов и сложной комбинацией древесного оттенка с рансьо. Запах благородного напитка опьянил в миг. Леший налил содержимое графина в кружку.
— Без тоста и собутыльника пить не льзя такой благородный напиток. Значит Вы Альберт будите моим компаньоном на вечер. Коль коньяк армянский, значит и тост будет армянский, — встав со стула и обращаясь к нарисованному Альберту произнес гордо Леший:
Согласно легендам, в давние времена в прекрасной горной Армении жила царица Шушан, дочь великого царя Гагика пятого, друга царей Мамикона и Карена. Она была очень красивой и коварной женщиной. Много было претендентов на ее руку и сердце, но она оставалась холодной ко всем женихам. Тогда Гагику надоело, что его дочь не хочет выходить замуж и он решил выдать ее замуж насильно. После долгих наездов любящего отца на Шушан, ей пришлось согласиться, но она поставила условие:
— Я выйду замуж только за того, кто на коне разрубит яблоко на моей голове и ни один волосок не упадет на мои плечи!
Царь издал указ, что Шушан выйдет замуж за того джигита, который на полном скаку разрубит яблоко на голове дочери, и ни один волос не упадет с её головы.
Добиться руки и сердце прекрасной и коварной Шушан решился первый джигит Акоп, который был красавцем, нос как у орла, папаха как пена в горной реке, стройный как горный козел и быстрый, как самый курчавый барашек на ферме Армена. Он вскочил на резвого коня, вытащил из ножен украшенных изумрудами, турецкую саблю, подаренную ему отцом, а отцу его отцом, а отцу отца отец, который забрал её у побежденного наглого турка и на полном скаку разрубил яблоко на голове царицы. Два волоска упали с головы царицы.
— В темницу его — скомандовала царица и бедного джигита заточили в темницу, как позорного шакала.
Второй джигит Бабкен, был еще красивей первого, на полном скаку разрубил яблоко на голове Шушан и только один предательский волос упал на её плече.
— В темницу его — сказала неприступная царица и бедного плачущего джигита постигла та же участь.
И, наконец, третий джигит Панос, стройный, красивый, отважный, выносливый, стойкий, который умел искусно управлять конём и владеть оружием, горячий армянский парень на полном скаку разрубил яблоко на голове царицы и ни один волос не упал с её прекрасной головы.
— В темницу его — сказала зло Шушан.
— За что? — закричал благородный и честный отец.
— За что? — прокричали старцы.
— За что? — возмутился народ.
— За что? — качая головой произнесли проходящие мимо моджахед.
— За компанию — гордо ответила Шушан.
Так давай Альберт Герберович выпьем же за нашу с тобой отличную компанию и за этот прекрасный предмет - «Мутобор», который ты мне подарил!
На этих словах Леший за махнул залпом налитый коньяк. Желудок обожгло приятным теплым ручейком.
— Кайф, в век воли не видать. Лепота! Никогда бы не поверил, кто бы мне раньше рассказал про такое. Раньше бы такую игрушку мне подарили бы, вот бы фестиваль был. Да нет, наверное, не надо бы раньше. Я бы наверное, на тот свет отправился бы тогда от передоза и дружков-кайфожоров всех в преисподнюю забрал с собой за компанию. Ха-ха-ха. Плохо, что ты Альберт не пьешь. Ты же рисунок. Как герой журнала «Мурзилка», ха-ха-ха. Мне бы компаньона – собутыльника сюда надо. А вот интересно, ради эксперимента, может дружка загадать для компании? Покалякали бы за жизнь. Вспомнили прошлое. Удивил бы его. В долгу я перед одним корешем. Можно такое исполнить? — снова обратился он к Альберту.