– Вообще-то вино пьют с сыром, или с шоколадкой, в конце концов, – уточняю я. Так-то у нас действительно странный стол образовался. – И вообще, тебе реально нравится эта гадость? Оно же не вкусное, и кислое, – кривлюсь я. Ну не люблю я такое. И не важно, что влил в себя почти уже две бутылки. А вот вискарик, текилка, абсент – это по мне, хотя последнее совсем уж на черный день.
– Сам ты гадость. Только истинные ценители могут оценить настоящее белое вино.
– Никогда не понимал, почему желтое вино называют белым, к тому же сделанное вообще из зеленого винограда, – пялюсь на нее и откусываю от странной лепешки. – Слушай, ничего так. Не сладко, ни солено! Под эту кислятину пойдет!
Сериал заходит на ура. Даже кислое вино уже так не раздражает, а ногу, которую я удобно закинул на ногу Нат, приятно греет женским теплом.
– Скоро первое сентября. Последний курс и студенческая жизнь закончится, – вздыхает как-то грустно Туська.
– И что? Ничего ж не поменяется, – пережевывая безвкусный блин, не понимаю ее грустных потуг.
– Ну, у тебя то понятно. Твой уровень IQ застрял в возрасте примерно трехлетнего ребенка, чего тебе париться?– улыбается она, и мне так нравится. У нее красивая улыбка, а еще зубы белоснежные. Клевые, короче.
– Эй, это неправда, – наигранно оскорбляюсь я. – Вовсе не трехлетнего.
– Да? А скольки тогда?
– До шести я определенно дорос, – гордо заявляю, и мы вместе смеемся.
Ну а что? Стать взрослым всегда успеется. Я вот в эту взрослую жизнь вообще не тороплюсь. Оно мне надо?
– Это в корне меняет положение, – закатывает она картинно глаза.
– В воскресенье бой у Рыжей. Не хочешь сходить? – спрашиваю у нее.
– Нет уж, спасибо. Мне раза хватило увидеть, как девчонки пытаются вышибить мозги друг другу, – кривится Нат, а я вспоминаю, как мы однажды с Лехой уговорили подругу сходить на один из боев Рыжей, убеждая Нат, что «будет весело!». Туське весело не было нифига, потому что девчонки не любят бокс. А вот Рыжая не просто его любит, она им профессионально занимается. И надо сказать, что смотреть на то, как две полторашки пиздят друг друга, очень зрелищно и возбуждающе. Рыжая, конечно, не знала, но мы с Лехой были на всех ее боях, хоть их и было не так много. – Она решила первого сентября прийти с разрисованным лицом? Представляю лицо Вознесенского.
– Он приедет только через две недели, – уточняю. Стасон еще летом умотал со своей футбольной командой. На секундочку представил, как его бы хватил удар, если бы он увидел своего Бэмбика с разбитым лицом. Вообще, эта парочка меня бесила. Я понимаю, что у Рыжей в прошлом была неприятная ситуация, где сынок нашего губернатора пытался ее изнасиловать, за что она пробила ему профессионально в тыкву, а потом с братьями сбежала сюда и тут решила не раскрывать своего инкогнито, всячески отшивая всех парней, которые к ней подкатывали. Хотя влюбленный Вознесенский постарался на славу, и отшивать уже было некого. И за ней теперь таскался он в гордом одиночестве, как верный пес, каждый раз получая отпор. И меня так подмывало рассказать ему, что его конопатый Бэмбик нихера не скромная заучка, а невъебенная секси Рыжая на красной Каве. Но знал, если влезу, получи таких пиздюлей от Лехи и Нат. Но все же, постоянно пытался придумать что-нибудь такое, что бы наконец-то правда всплыла. Да и Мерч нехило так намекал Стасону, звал его на гонки к Рыжей, но тот уперся рогом. – К тому времени ее конопатое личико придет в норму. В любом случае ты подумай, мы с Лехой точно пойдем, – говорю, и тут же даже через шум от телевизора я слышу громкий женский стон за стенкой. – Ты про эту программу говорила? – дергаю бровями, а девица за стенкой увеличивает тональность.
– Ага.
– А я смотрю, мужик любит регулярную долбежку. Днем стены долбит, вечером бабу, – щучу я, зная, что Мерч бы примерно так и пошутил. Туська показательно закатывает глаза. – И часто он так?
– Каждые выходные стабильно. Иногда на буднях бывает. В моей комнате слышнее всего, так как наши спальни рядом, – делает она громче звук на телевизоре, но бабонька за стенкой видимо решает устроить конкурс «Кто кого переорет» и что-то как-то не естественно начинает стонать еще громче.
Если мы так отчетливо слышим ее через стенку, то как это терпит мужик? Или он в бирушах?
– Что ж она так орет? Будто он ее не трахает, а режет, – ворчит подруга. Так-то я согласен с ней, но потролить ее – это святое.
– Ты просто завидуешь. Ты тут невкусные лепехи грызешь, а она там нехилый кайф ловит.
– А тебе не кажется, что она переигрывает? – спрашивает она. И это она еще мягко сказала. Девица уже визжит, отчего я стараюсь не морщиться.