– То есть ты хочешь сказать, что я ни с кем не смогу завести настоящих отношений? – вот это прям обидно было.
– Когда-нибудь обязательно сможешь, но не в ближайшем будущем. Тим, ты еще ребенок. Незрелый и абсолютно не состоявшийся в эмоциональном плане, – повернулась она ко мне, держа в руках лопатку.
– Ничего я не ребенок, – вот это блять новость. Мне как бы двадцать два года. И ростом я вполне себе вышел. Не такой здоровый, конечно, как Тоха, но до этого всем было, как жопой до Пекина.
– Ты даже споришь сейчас, как ребенок.
– Я обиделся! – выпалил. Бля, реально как малолетняя сопля. – И вообще, я докажу тебе, что способен на серьезные отношения, – нахмурился, принюхиваясь к любимому запаху гречки. Ну а что, мне нравилось, как она пахнет. А еще нравился запах виски, Туськиных волос и печенек. Печеньки – это вообще святая святынь. А если печеньки с вискарем, так день точно не зря прожит.
– Карамеля, отношения для того, что бы людям было комфортно, а не для того, чтобы кому-то что-то доказывать, – посмотрела она на меня, как на тупицу.
– Ой, много ли ты сама-то знаешь об отношениях? – нахмурился я. Нет, я, конечно, знал, что она меня за дебила держит, но то, что считала еще и недозрелым, так вообще обидно было.
– Побольше твоего. У меня хотя бы они были.
– У меня тоже! – торжественно заявил я.
– Да? Напомни, самые долгие сколько продлились? – скептически спросила.
– В одиннадцатом классе с Леркой я три месяца встречался, – гордо заявил. Вообще-то, это действительно были самые длинные отношения в мой жизни.
– То, что вы лизались на каждой перемене, а потом ты таскал ее пару раз в неделю домой потрахаться, не значит, что у вас были настоящие отношения, – вновь обломала она мне рога.
– А что, по-твоему, это было?
– Херня из под коня, – выпалила она. Да за словечком она в карман не полезет. – Тим, отношение – это работа двоих. Первое время происходит максимальная заинтересованность и первые отголоски влюбленности, и тебе постоянно хочется видеться с человек, но потом со временем яркие эмоции стихают и начинается как раз-таки самое сложное – настоящие отношения, которые очень сложно удержать, потому что вы уже не вызываете друг у друга такой восторг и трепет. Каждый начинает выдвигать свои закидоны, которые сдерживаются сначала. Вот тут как раз и начинается работа обоих партнеров, и происходит этап притирки. И если оба идут на компромисс, то пара сможет остаться вместе, если же кого-то что-то не устраивает, как правило, люди расходятся. А ты все свои «аля отношения», – показала она пальцами кавычки, – даже не доводил до этапа притирки, бросая девушку после пары ярких ночей.
– Вы поэтому с Пашей разошлись? Не смогли притереться друг к другу? – спросил у подруги. Со своим последним парнем она рассталась еще зимой, но так и не назвала истинных причин. Они, кстати, даже жили вместе какое-то время.
– И поэтому тоже, – кивнула она согласно. – А так же поняли, что чувства просто угасли, – ого! Пожалуй, это максимальное, что я смог выжать из нее про ее последнего мужика. Мы с ним мало общались. Нат вообще не любила, когда мы с Мерчем пытались наладить хоть какой-то контакт с ее парнями. А мы пытались всегда.
– Ну и хрен с ним. Мне он все равно не нравился, – нахмурился я, вспоминая этого Пашу. Боксер, который мнил себя супер охеренным.
– Можно подумать тебе хоть когда-то кто-то нравился из моих парней, – посмеялась она.
Я призадумался, вспоминая всех мужиков, которые крутились вокруг нее. Кстати, на подругу много парней велось, но лишь с несколькими она заводила настоящие отношения. Остальные отлетали как печенюги.
– В десятом классе за тобой таскался Саня Кукушкин, – с умным видом заявил я. – Вот он, был нормальный пацан.
– Это который прыщавый, с брэкетами и на пол головы ниже меня? – приподняла она вопросительно бровь, а я старался не заржать. Да, парень был ужасно стремненьким, и мы любили с Мерчем стебаться над подругой, так как он тогда вцепился в нее знатно.
– Зато он был умным и занял первое место в областной олимпиаде по физике, – выпалил я, на что вновь получил ладошкой в лоб от подруги под ее веселый смех.
Разговор нам продолжить не дала Маша, которая вернулась на кухню. Не знаю почему, но эту девчонку я хорошо запомнил. Возможно потому, что когда ковырялся ложкой в гречке, обдумывая слова подруги на счет отношений, я пялился на эту самую Машу.