Глава 4
Карамеля
С самого детства так сложилось, что я нихера не разбирался в людях. Вот от слова «совсем». Если мое первое впечатление о человеке было примерно «О, заебись чувак», то этот самый чувак обязательно оказывался самым мудачным мудачьём. И наоборот. А еще я никогда не разбирался в чувствах людей и никогда не понимал, что у них в голове. Я из тех, кому надо в лоб напрямую что-то сказать. Пока мысль не будет озвучена вслух, я в жизни никогда не догадаюсь, че те надо. Так что говорить о девчонках? С ними у меня не складывалось, так как это самые главные загадки всего человечества. Самые странные, неопределившиеся, мутные и непонятные на всей планете. И самое смешное, что их невозможно понять всего лишь по одной причине – они сами не знают, чего хотят. Поэтому я бросил это гиблое дело влезать в их душу, и предпочитал просто влезать в них. Ладно, скажу без этих выкрутасов – девочек я люблю, а еще больше люблю с ними заниматься сексом. Не так как Леха, конечно, потому что этот готов ебаться двадцать шесть часов в сутки, но все же.
А еще я никогда не разбирался в человеческих эмоциях. Порой читаешь книжку, а там написано что-то «она смотрела на него с желанием» или «в ее взгляде читался вопрос». Алё, блядь! Это у меня вопрос! Как, нахер, в глазе, или в глазу, вообще можно что-то прочитать? Там нахрен только радужная оболочка, сетчатка, роговица, хрусталик, кровеносные сосуды и зрительный нерв. Биология за восьмой класс как бэ. И никаких вопросов там нет, как нет удивления, желания, злости, тоски или еще чего-то там...
Хотя были, конечно, в моей жизни некоторые исключения, когда все же даже мне удавалось что-то увидеть на лице человека. Например, когда я к Лехе влетел в толчок, а он гордо сидел на троне, подперев кулаком подбородок, и гонял думы. Вот там вот весь спектр эмоций то я и считал. От реального удивления «Какого хуя?» до «Тоби пизда!». Благо убивать со спущенными штанами не камильфо. Да и бегаю я быстро. И вообще, надо закрываться, когда срать идешь.
Или вот еще пример. Как-то так сложилось очень странно, и я честно, честно причестно вообще не причем, но мы в том году опять же с Мерчем Туське в ее комнате подожгли занавески. Но там на ее лице была только одна мысль и тоже «Тоби пизда!!!».
Вот в таком случае еще можно что-то понять, а все остальное это поеботня какая-то. Поэтому я всегда предпочитаю верить словам. И даже если человек мне врет, я поверю ему, ибо нихера не смогу определить, соврал он или нет. Но это уже исключительно его проблема, и вообще, пусть идет он нахуй, потому что мои люди мне врать не будут.
Собственно, к чему я. В семь лет мне подарили третью соньку, и вот тут-то во мне открылись новые виражи. Пару дней я порубился в нее, гоняю в футбик, но мне очень быстро надоело, и одним веселеньким вечерочком я к хуям ее разобрал. Отхватил от отца тогда знатно. Сопли на кулак наматывал пол ночи, а вторые пол ночи втихаря от предков собирался ее обратно. И знаете что? Собрал, как нехер делать. Не работала, а летала. Тогда-то во мне и открылась любовь к технике. И не только к ее физическим составляющим, но и к виртуальным внутренностям. Если с гуманитарными науками у меня была проблема всегда, и я в слове из трех букв мог сделать семь ошибок, то с прикладными дело шло иначе. Но реально рвал я всех на информатике.
Разработка или корректировка программ и алгоритмов для вычислительно-операционной техники, а так же кодирование методом математического моделирования уже тогда отлетали у меня, как орешки у белочки. Но когда я взломал на школьной конференции компьютер информатика и врубил на проектор порнушку, кстати, с подачи Мерча, я понял, что этим хочу заниматься всегда. В смысле не порнушку врубать, а хакерством.
И занимаюсь до сих пор. Правда батя мои увлечения не поощряет. Вначале радовался, а потом, когда я иногда не чувствовал берегов, что часто стало доставлять много неприятностей и проблем, вообще стал запрещать. Но хуй ему с маслом. На меня не так легко сесть и поехать, поэтому мы вечно с ним цапаемся. И в очередной раз я, как обиженная девица, ушел из дома, когда он начал промывать мне мозги.
Так вот. Если с людьми нихера не понятно, то с прогами все четенько, ведь в двоичном коде никогда не появится третья цифра, когда же настроение у человека может меняться по школе от нуля до десяти на все стопятьсот.
– Чем занимаешься? – вваливаясь на кухню, где Туська в коротких шортах и таком же коротком топе спиной ко мне крутит своей задницей, я немного подвисаю.
Ну а что, подруга то она подруга, но ноги у нее обалденные. Как рельсы. Длинные, прямые и гладкие. Я трогал, знаю.
Туська у меня вообще красотка, но к ней я не подкатываю. Она четко дала понять нам с Лехой после того слюнявого поцелуя, что нам ничего не светит. Поэтому я даже не рыпаюсь. Такая умница на такого долбаеба как я даже не посмотрит.
И вообще, мне порой кажется, что она с нами дружить то стала, потому что я идиот, а Мерч озлобленный говнюк. Она всегда любила сизых и убогих. Добрая она у нас.
– Эй, ты че, меня игноришь? – подхожу к ней, потому что она не реагирует на меня и дергаю за кудряшку.
– Придурок, ты меня напугал! – зашипела она в ответ, поворачиваясь ко мне и снимая наушник.
А я ржу. Обожаю ее пугать, правда, часто потом огребаю за это. Но самое прикольное, когда получается ее напугать, а я даже этого и не планировал делать.
– Чем занимаешься? – повторяю вопрос и заглядываю ей за плечо, как она месит какую-то мутную хрень.
– Нашла в одном блоге рецепт панкейков, решила попробовать сделать.
Не выдерживаю и снова ржу, но вижу, что она недовольно пыжится. Ладно. Все же я напиздел. Когда Нат злиться, я всегда вижу. Но это не точно.
– Я это есть не буду, – сразу отбрыкиваюсь я.
– Я и не предлагаю, – фыркает в ответ.
Мы оба знаем, что Нат вроде готовит нормально, стандартную еду, ту, которую готовила раньше минимум раз десять, но вот если она берется за что-то новенькое, то отравление гарантировано всем.
– Нафига ты вообще смотришь эти кулинарные блоги, если у тебя все равно никогда не получается?
– А нафига ты смотришь порнушку? – вскидывает она бровь, активнее замешивая жижу.
– Окей, уделала! – не оспоримо, но факт. – Хотя тут ты не можешь утверждать однозначно, так как никогда не проверяла данную теорию. А вот я твоими шедеврами не раз травился и потом колдовал на унитазе, – беззлобно парирую ей в ответ, прислушиваюсь к долбежке за стенкой.
Я третий день живу у подруги и третий день сосед долбит стены.
– Не больше, чем после твоих пьянок, – отбивается она.
– Это святое. Не сравнивай, – завожусь я. Конечно же, не серьезно. Но она реально заговорила о святом. – Кстати, давай выпьем чего-нибудь, – уверенно направляюсь к холодильнику.
– Хватит бухать! Ты позавчера домой еле добрался. А если быть точным, Мерч тебя притащил.
– Да я чуть-чуть. Ты же знаешь, когда я выпью, я чувствую себя намного лучше.
– Алкоголь не поможет тебе чувствовать себя лучше, – продолжает нравоучения подруга. -Выпей чая.
– Верно, но и от чая толку как бы тоже нихрена нет. Но сделаю для тебя маленькое открытие, алкоголь хотя бы старается, – если у Лехи на все есть пошлая шуточка, то у меня в запасе шуточки про алкашку. Каждому свое, знаете ли.
– Тоже мне открытие.
– Лучшее! – торжественно заявляю я, хватая бутылку белого вина. Не самое мое любимое поило, но если возьмусь сразу за вискарь, начнет визжать. – А свои лучше открытия я делаю штопором. Блин, и давно этот сосед делает ремонт?
– Уже почти месяц.
– И что, так каждый день в течение месяца? – удивляюсь. И злюсь. Мне нравится жить с Туськой, чувствую себя лучше, чем дома, но сосед задолбал. Честное слово.
– Угу.
– Сука, что можно сверлить целый месяц в квартире? Стены в виде сыра? Комнату страхов для трипофобов или макет луны? – продолжаю возмущаться, открывая бутылку.
– О, ближе к ночи то ли еще будет. Там у него другая программа начинается, – смешно дергает она бровями, улыбаясь.
Что-то я ночью пока ничего не слышал. Хотя не удивительно. Первую пробухал, вторую проторчал в наушниках, а этой спал, как убитый.
– Неужто он отключает перфоратор и включает караоке в три часа ночи? «Делу время, потехе час»?
– Типа того, – уходит она от ответа, но я в принципе уже предположил, что там за программа ночная. Я такие тоже люблю. Только не слушать, а участвовать в них.