- Настанет день — и миром осуждённый,
Чужой в родном краю,
На месте казни — гордый, хоть презренный -
Я кончу жизнь мою;
Виновный пред людьми, не пред тобою,
Я твёрдо жду тот час;
Что смерть? - лишь ты не изменись душою -
Смерть не разрознит нас.
Иная есть страна, где предрассудки
Любви не охладят,
Где не отнимет счастия из шутки,
Как здесь, у брата брат. - С этими словами отпустил демона и положил руку на его левое плечо.
Демон, устыдившись, изрёк следующее:
- Когда же весть кровавая примчится
О гибели моей
И как победе станут веселиться
Толпы других людей;
Тогда... - он вздохнул и опустил взгляд:
- молю! - единою слезою
Почти холодный прах
Того, кто часто с скрытною тоскою
Искал в твоих очах
Блаженства юных лет и сожаленья;
Кто пред тобой открыл
Таинственную душу и мученья,
Которых жертвой был. - Он положил руку на плечо Сигурда, и их глаза встретились.
- Никогда не думал, что увижу тебя плачущим.
- Зато я на тебя рыдающего насмотрелся. Больше ты меня таким не застанешь.
Молодой человек обнял демона. Плечо непривычно жгло, а горячие слёзы мигом впитались в рубашку. Сказал он только два слова:
- Ты прощён.
Свободной рукой утерев слёзы, демон хрипло прошептал:
- Ты прощён.
Они слились воедино. Сигурд ощутил спокойствие. Он готов к казни, чтобы это ни было. Демон тоже успокоился, хотя всхлипывания были слышны.
- Я готов.
Глава одиннадцатая.
Дункан соскочил с седла и оставил пегую кобылу у двери. Он вбежал в дом.
- Теа, комендантша всё знает! Уезжай немедленно!
Молодая женщина посмотрела на него.
- Ты имеешь в виду Сигурда? Но от кого?
Дункан опустил голову:
- Прости, Тея, но я не мог поступить иначе. Только ему теперь грозит виселица.
Галатея покачала головой, но уже ничего нельзя сделать. Взгляд её стал странным, даже пугающим. Дункан отшатнулся, но продолжал смотреть ей в глаза.
- Когда твой друг с пророческой тоскою
Тебе вверял толпу своих забот,
Не знала ты невинною душою,
Что смерть его позорная зовёт,
Что голова, любимая тобою,
С твоей груди на плаху перейдёт.
- Что ты имеешь в виду, Теа? Да, я рассказал комендантше, что ты укрыла Сигурда, но я не знаю, что на меня нашло.
Холодный тон поставил его в тупик:
- Хватит оправдываться. Понимаешь, я ведь всегда старалась видеть в людях только хорошее. Как бы ни был ужасен человек своими поступками, старалась прежде всего увидеть именно ЧЕЛОВЕКА. Так же и Сигурд. Для большинства он убийца, безумец, а для меня он обычный человек.
- Он не обычный человек, а самый настоящий демон. В камере я видел его подлинную сущность.
- В камере?! Он говорил что-то обо мне?
Дункан помотал головой.
Тея помрачнела.
- Зачем тебе этот убийца? За что ты его полюбила? Кажется, я не смогу понять тебя.
- Верно, не сможешь. - Некоторое время Теа смотрела на него остекленевшими глазами. Потом ударила его по рукам, когда тот попытался успокоить её. - Ты не поймёшь.
Он был рождён для мирных вдохновений,
Для славы, для надежд; но меж людей
Он не годился — и враждебный гений
Его душе не наложил цепей;
И не слыхал творец его молений,
И он погиб во цвете лучших дней;
И близок час... и жизнь его потонет
В забвенье, без следа, как звук пустой;
Никто слезы прощальной не уронит,
Чтоб смыть упрёк, оправданный толпой,
И лишь волна полночная простонет