Узник Плоти
Леденящий не просто душу, нет, леденящий само существо творения, именуемого человек, мерзкий и беспристрастный холод. Мороз здесь пробирается даже в самого тёплого человека, чьи деяния высятся к солнцу, стремятся, неустанно терпя крах. Ибо земли наши давно не видели света его, лишь редкие лучи иногда пробиваются к нам, сквозь пелену грохочущих бурь, ложась по белоснежным снегам. Не почитали ни святые, ни их наместники, как давно люди поселились на этой земле. Но одно мы знали точно, предки наши пришли на неё из мест куда более приятных тёплых и зелёных. Пришли и доселе остались навсегда в великих льдах, окрестив их не просто новым своим домом, а местом, которое они не смеют покинуть. Орден первого Святого Йолаускуса окрестил эти снега землёй Восстания. Ибо восстала здесь душа человеческая. Там, где траве не расти, без меха не жить, а без меча не нести ношу праведную. Много воин велось за земли Восстания. Зачем же воевать, за эту снежную пустыню, где мороз пронзает сердца раньше лезвия? В чём смысл жить в холоде и тьме? Всё просто. Эта земля свята. Нет, не просто свята. Трижды свята. И трижды свят, кто на ней, народ свой, ведёт к благодати вечной. Много святых видали льды Восстания, одни уходили, приходили новые, а за новыми, те кто двукратно святы. Но как понять кто свят? Хороший вопрос. Я холил мысль о том, что когда-нибудь найду ответ, но как чаще всего и бывает, он явился ко мне сам, спустился на наши великие снега, и был таков.
Всё началось в пределах земель Викария Каземириса, в древнем городе Андкаласас, где Викарий по окончанию очередной войны, собрал самых верных и бесстрашных воинов всего Восстания. Воинов чьи сердца согревала вера в великий морозный дух, и чьи руки успели пролить литры крови во славу могущества его сугробов и бурь. Викарий имел неоспоримую власть над всеми землями Восстания, он являл себя тем, кто в свисте ветров слышал глас морозного духа, возгласив себя его посланником для простых смертных, ибо мог доказать он свою святую ношу. Восстание даровало ему свой свет. Самый яркий и тёплый свет, что могли воззреть очи. Свет что по воле духа мог явиться из мощей его, окропив верный народ благодатью своей.
Так народ его уверовал, что Викарий святой, и никак иначе, и он наслаждался их верой, хотя сам знал, что он далеко не свят. Ведь настоящий святой, руками своими не только творит чудо, он живёт не по годам, а по морозным ураганам, что сметали всё на своём пути раз в три десятилетия. Но не прошёл и первый ураган, как волосы Викария покрылись сединой, а кожа трескавшимися морщинами. По началу страх селился в его душе не так явно, он знал, что никто не смеет оспорить его власть, его святость, а те, кто оспорят, навлекут на себя кару духа морозного, вместе с десятком легионов, что тысячами клинков, пронзят каждого неверного. Но после первого урагана, в город пришла весть. О том, что вдали, далеко за пределом, у гор Ветра Забвенного, обосновался сияющий мрамором Палац, на трон которого сел великий избранник духа. Святой Ника. Сам народ горный, провозгласил Нику святым, потому что руки его, были способны на великое чудо. По рассказам очевидцев, возложив ладонь свою на голову грешника, Святой Ника, вынимал из него кровавый кокон, с самым страшным его грехом. После чего жадно съедал, до каждой алой капли на губах. Так он освобождал людей, от их самого страшного деяния в своей жизни. Освобождал от мук сотворённого ими, давая второй шанс, на искупление во льдах. Вместе с Никой, горный народ обрёл надежду, а вместе с надеждой веру. А там, где вера набирает силу, на её защиту встают самые отважные воины. Армия и власть Святого Ники росла, статус Викария с каждым годом становился всё более шатким. Свет мощей его, сиял уже редко и не так ярко. Двое его легионов переметнулись к горному Палацу, а народ так и вовсе начал сомневаться в том, что их Каземирис Всеслышащий действительно был свят. Не описать словами тот страх, что с каждым днём вырывался из груди Викария, каждое утро, параноидально оглядываясь по сторонам, в ожидании что его стража скоро захочет сбросить его дряхлую голову с плеч, сердце его воспылало гневом. Чтобы святой Каземирис, бегал как испуганная крыса по углам, не бывать этому, нет, не бывать. Тогда-то в одну из бессонных ночей, его разуму явился план. Он обязан совершить грех, ради морозного духа, ради славы его и всех воинов что шли за ним сквозь бури. Он убьёт святого Ника, а имя его забудется в каждой ледяной пещере Восстания. Но как убить того, кто дважды свят? Казалось, святого ни возьмёт ни клинок, ни стрела, ни даже зубья псиные. Тот, кто свят, умирает тогда, когда того возжелает народ его. Но Викарий знал таинства, такие какие человек простой в кошмарном сне понять не сможет. Его покойный отец, даровал ему сокровище древних стальных катакомб. Чёрный старый ящик, облитый бронзой, и намертво запертый. По древним легендам, что слагали первые наместники, положившие шаг свой в снега святые. В этом ящике жила сама мгла, морготная тьма, что способна убить святого, самым страшным и жестоким образом. Возложив на пьедестал чёрный ящик, святой Каземирис готовил план, своего великого отмщения. Он уже знал, как всё устроить, и кто всё устроит. Стоя ранним утром в храме у небольшого погоста, он улыбался словно волк, в томительном ожидании. Схватив рукой голову, он смотрел на ящик взглядом голодавшего раба.