- Ооо, да… Как отрадно. Вся холера и мразь, все суки и твари. Все разом, в одном месте на одном единственном взгляде, – хрипя стонал Викарий, - для одного единственного.
Двери в храм резко отворились, впустив внутрь утренний снег. Каземирис провёл здесь целую ночь, потому обернувшись на вход, невольно зажмурил глаза. В храм плавным шагом вошёл личный Кастелян Викария, круглолицый, с роскошными усами, и сверкавшей от блеска залысиной. На глазах кастеляна стелилась алая повязка. Он был слеп, но совсем не глух. Уши его видели каждый шорох, а нос чуял ароматы за сотни миль, вспомогательная трость была с ним лишь на экстренный случай. Прикрыв за собой двери, он поклонился. Каземирис глядел на него с отвращением, с таким каким глядел почти в каждого своего подчинённого. Поправив погоны на плаще, Кастелян хмуро двинул голову в сторону Каземириса.
- Ваша святость, я сделал что было велено. Мои солдаты отобрали со всего града трёх мужей. Они идеально подходят.
- Аргхх! А ты уверен?! – Викарий резко перешёл на крик, широко раскрыв красные глазищи, – Они должны быть, самыми отвратными, гнойными духом уродами! Никак иначе! Нет! Только они сделают всё как надо! Те, кто срал на душу свою, ибо нет прощенья их деяниям!
- Поверьте, ваша святость, мы отобрали самых мерзких, – Кастелян замотал головой, его пышные усы беспокойно заколыхались, – но я всё равно не понимаю, неужели мы и вправду собираемся вверять подарок для святого Ники столь гнусным грешникам?
- Если святость Ника столь чудотворна, то он сможет им помочь. Как считаешь? Это будет их дорогой к искуплению, все и каждый в Адкаласасе мечтают припасть ногами к Палацу, желая прощения грехов. Но я, святой Каземирис, дарую такую возможность именно им. Самым тёмным душам из всех. Скажи мне, что это есть?
- Величайшая благодетель, ваша святость. Не описать словом, ваше милосердие.
- Всё так. Они уже здесь?
- Да, мы бросили их на ночь в подземелье.
- Приведи этих уродов. Время пришло.
Кастелян поклонился и, отдав честь, вышел из храма. Через пару минут он вернулся вместе со свитой стражников. Стража вела за собой трёх мужчин, закованных в ржавые цепи. Всех их выставили в шеренгу перед Викарием. Тот обошёл каждого взглядом. Первый был коренастым с выразительным профилем лица, что было усеяно небрежной щетиной и раскатистыми шрамами. Второй - низкий блондин с кудрявыми волосами. И третий… Молодой на вид, худющий парнишка с белоснежной, словно сам снег, кожей и чёрными как смерть взъерошенными волосами. Каждый из них, тяжело дыша, смотрел в пол, боясь пошевелится. Викарий подошёл вплотную к первому, пытаясь выцепить его испуганный взгляд, который тот прятал под толстой шерстяной шапкой.
- Чего глаза уводишь? Боишься меня? Боишься кары моей?
Мужчина наконец поднял взгляд, сглотнув ком в горле, в глазах его хоть и читался страх, но говорил он бойко, от чего Викарий чуть было не опешил.
- Нет, Викарий. Я не страшусь. Мне стыдно.
- За грехи свои?
- Всё так. За грехи. И существо своё.
- Как тебя звать?
- Равик, ваша святость.
- Гмм… - Викарий прошёлся по остальным, подойдя к кудрявому, он рявкнул ему в лицо, – Твоё имя!
Блондин затрясся, будто колотун ноги подкосил.
– Я-я-а, я, Мон-м-монтифик. В-ваша святость.
Викарий бегло метнул взгляд к лицу последнего, - А ты, бледный?
- Гай, - отозвался третий.
Викарий шагнул к Гаю, оглядев его худющее тело. Казалось, нет в нём жизни, а если когда-то и была, то покинула она не только тело, но и душу.
- Лицом ты точно труп. Пхаха! Но чего это я, все вы! Каждый из вас должен валяться трупом в самых затхлых ямах! Все вы мертвы!
Викарий шагнул к пьедесталу и, расплывшись в улыбке, схватил рукой бронзовый ящик.
- Но сегодня каждый из вас возрадуется, ибо благосклонность морозного духа шепчет мне о том, что вы достойны быть посланными на великую миссию!