- Туда! Переждём ночь в пещере! – повелительно крикнул Равик.
- Н-но, д-д-до Палаца рукой подать… Д-день дороги, – проскрипел зубами Монтифик.
- Я сказал переждём!
Равик направился к пещере, остальным лишь оставалось, как всегда, смиренно следовать за ним.
Зайдя в пещеру, отряд, устало сбросил походные рюкзаки. Монтифик сразу упал на камни, укутавшись в меховое одеяние. Равик, осмотрев периметр, завесил вход в пещеру, кусками кожаных палаток, после чего, сев на камень, начал пытаться развести костёр. Гай сел у камня напротив, его руки всё ещё жадно впивались в ящик, хотя глаза и начинали устало слипаться от поступившего к телу тепла.
- Эй, малой! – крикнул Равик.
Гай живо пробудился, уставив на Равика взволнованный взгляд.
- Можешь отлипнуть от этого ящика, тебе нужен сон, длительный и крепкий. Всем нам…
Руки Гая аккуратно оставили ящик, он положил свои ладони на колени, пытаясь сдержать тряску.
- Я постараюсь. Сложно видеть сон. Когда несёшь такое бремя.
Монтифик вылез из одеяния, нервно закивав головой, – Всё так! Надо б-было идти дальше! В Палаце бы сон явился благод-датью, ибо давно бы уже стали в нём чисты!
Равик чиркнул кремнем на горстку сухих веток, посыпались искры, небольшой костёр осветил влажные стены пещеры. Затем достав из рюкзака табаку, он начал скатывать небольшую самокрутку.
- Нету дальше ходу, – скатав табачный свёрток, Равик прикурил от пламенного языка костра, глубоко затянув в лёгкие дым, – я учуял ещё за милю от сюда, думал почудилось на мёрзлую голову, но нет, запах стал сильнее.
- Ч-что за запах? – вопросил Монтифик.
- Дерьмо. Жуконожье. Я его ни с чем не спутаю, даже в ямах умиральных гной так ноздри не жжёт.
- Жуконожки? Но это значит… - лицо Монтифика в момент объял страх, – белые н-наездники! За нами хвост?!
Равик покачал головой, сделав ещё затяжку, – Да, и, наверное, уже давно.
- Хотят забрать ящик? – холодно спросил Гай.
- Может и так, а может просто на кости пустить. Эти варвары на многое способны. Запах едкий, при том дует с каньона. Пить дать, там засада.
Монтифик в панике схватился за амулет на груди, - Ч-что нам делать?! Надо отступать! Д-должен быть другой путь!
- Нет, им так даже проще будет, пустятся в погоню. Пойдём туда и будем драться до последней крови. Это наша ноша, если мы чтим её, то сможем искупить свои деяния в верной битве. У нас в запасе есть пару кортиков и один клинок.
- Н-но я-я не воин! – жалостно завопил Монтифик.
- Зато я - да. А вы. Деритесь как можете, пока силы не покинут. Нет, у вас теперь судьбы лучше, чем верная гибель в бою. Потому выспитесь в свою последнюю ночь.
Гай молча склонил голову к земле. Монтифик же бегал взглядом, пытаясь хоть на миг, унять своё дрожащее от страха тело.
- Н-но, м-может, воины Палаца знают о нас?! Он-ни придут на помощь! Во имя нашего святого дара!
- Если так случится, то благослови нас всех Дух Морозный. Но что-то слабо мне верится в такой исход…
- Нет! Так случится! Эт-то единственный исход! Н-не имеем мы права не верить!
- Как скажешь…
Все грешники погрузились в томное молчание. Равик встал с камня и, молча, раздал каждому последние хлебные лепёшки из провизии. Несмотря на огонь, каждый предпочёл есть их холодными. После стольких часов холода, зубы стонали бы от тёплой пищи. За трапезой Равик решил озвучить, возможно, последнее своё предложение.
- Раз уж не видать нам скорее всего благодати Палаца, быть может, скинем уже, наконец, эту пакость с плеч своих?
- П-пакость?
- Не притворяйся, блондин. Каждый из нас сидит здесь лишь потому, что несёт наказание Духа. Во всех нас пакость.
У Монтифика задрожала губа, из глаз медленно потекли слёзы.
- Д-да. И-истину глаголишь, никак иначе, нет.
- Начни ты. Монтифик, так?
- Так назвали, да. Не достойно боле это тело имени носить.
- Что ты сделал?
- Я был хранителем очага Алого собора. У меня была сестра. Четыре года от роду. Как сейчас помню её улыбка, волосы. Она д-должна была вырасти честной женщиной… Это… Мне тяжело говорить…
Равик стряхнул пепел с самокрутки, – Дай угадаю, ты над ней надругался?
Монтифик вскочил с места, скривившись в гневной гримасе, словно тряпка, – К-как ты смеешь?! Я-я! Эт-то! – Монтифик начал плакать, – Меня, заставили…
- Расскажи нам, не бойся, каждый из нас здесь ублюдок. Так чего стыдится? – Равик говорил холодно, безэмоционально, но от чего-то, всё так же требовательно.