Ладонь вдавила лезвие в плоть, после чего - один ровный надрез. Чёткий, строго по линии шрама. Кровь хлынула наружу, начав свёртываться на колющем морозе. Гай зажал рану бинтом. Голова словно стала чистой, проблемы отступили. Он чувствовал себя таким, каким он был, таким, каким его презирали. Расплывшись в улыбке, ободрившись, он сделал второй надрез, потом третий. Ноги подкосились. Без разницы, сколько ушло крови. Ничто для него не шло вровень с тем чувством единения, что ощущал он в те моменты. Только он один, и это чувство.
- Как спокойно! Сколь благостно!
Чей-то голос окликнул Гая. Скрипучий и тяжёлый. В панике он повернулся на пещеру. Позади никого. Но этот голос, он только что был так близко. Что-то было совсем не так…
- Всё так, Гай! Всё в точности, чёрт возьми, так и никак не иначе!
Гай опустил взгляд вниз, прямо у его ног, объятый мраком, сверкая бронзой в ночи, стоял чёрный ящик. От страха Гай свалился на снег, уткнув глаза в ящик.
- Этого не может быть. Мне мерещится. Т-ты правда со мной говоришь?
Ответ последовал незамедлительно.
- Правда, ложь… Есть только факт. Ты, Гай, со мной говоришь.
- Т-ты воплощение Духа?
- И, да и нет! Ооо, нет! Я есть величайшее из чудес! Я есть смерть! Первородная и девственная! И я явился тебе, Гай, потому что ты прекрасен! Средь всех тех мерзких ноющих отбросов, ты предстал тем, кто достоин меня слышать!
- Н-но почему? Я же, я грешен, как и все они. Но, что я делал? Не могу вспомнить…
- Не имеет значения! Ты должен это осознать! Осознать наконец, сквозь столько лет, что в свете свято, а что нет! Всё сущее несущее – есть великое тщание, что сводится ко мне! Ко мне и только!
- Я всё ещё не понимаю…
- А хочешь понять?
- Да, п-пожалуйста. Ч-что я должен сделать?
- Ты уже много сделал. Показал своё стремление к свободе! Ко мне! Но путь твой не должен закончится здесь. Ты больше чем просто свят. Ты порука божья. Но пока всё ещё скованная цепями презрений. Сорви оковы! Я помогу!
- Я-я всё сделаю…
- Открой меня. Здесь и сейчас.
- Открыть?! Н-но… Я не могу! Не могу!
- Это проведение!
- Я не смею!
Схватив ящик, Гай забежал обратно в пещеру. Бросив его в сторону, он упал на камни. Силы покинули его хрупкое тело. Он съёжился комком на влажных камнях пещеры. Его руки трясло от холода, голова кружилась так сильно, что полыхавшие огни костра скакали пред взглядом ордой демонов. Глаза сомкнулись. Наконец Дух погрузил всех и каждого в сон, обняв в святых объятиях.
Гай проснулся внезапно. Сон закончился так же быстро, как и начался. Шершавая рука Равика грубо потрясла плечо Гая.
- Вставай пацан. Пора.
Гай поднялся на ноги, Монтифик уже молился, что было мочи, пока Равик натачивал лезвия клинков, раскуривая очередную порцию табака.
- Вещи оставим здесь. С собой берём всё оружие, что есть и само собой… - Равик указал на ящик, – наш дар. Как войдём в каньон, я возьму на себя как можно больше этих тварей. Вы же сторожите нашу ношу, не подпускайте к ней никого, пока силы не покинут.
Равик протянул Монтифику кортик, тот вцепился в него двумя дрожащими руками, словно боясь выронить. Гаю, Равик дал здоровый тесак, а себе оставил увесистый двуручный клинок. Собравшись с силами все подошли к выходу из пещеры.
- Есть, что сказать? – Равик покачал головой - Ну… Напоследок.
Все грешники застыли в гробовой тишине.
- Ну и верно. Подавно уж всё было сказано.
Вслед за Равиком весь отряд вышел из пещеры, зашагав в сторону каньона. Ледяные скалы его виднелись совсем близко, но путь к ним, казалось длился целую вечность. Вся жизнь являлась наяву, пока ноги прорывались сквозь толщу сугробов. Холод и буйный ветер стали не так суровы. Тяжесть возымели лишь чувства. И ужас, и радость в один миг имели место в душах. У всех кроме Гая. Он вспоминал тот голос, тёмный скрежет, что вчера ползал по его ушам. Было ли всё это взаправду? Сама смерть воззвала к нему. Он так хотел открыть этот ящик, что мозолил его руки. Но что-то сковывало и дух, и тело. Он был слишком напуган, чтобы лицезреть то, что сокрыли в нём. Стало так жутко. Незаметно, Гай надрезал небольшой шрам. Стало легче. Смерть отступила, но была так близка. Куда бы он ни шёл, она будет рядом. И в руках, и на пути.
Грешники вошли в каньон. Сквозь иглы скал свистел гул ветра. Песнь духа морозного разыграла ансамбль, сравнимый с криками тысяч. Задрав голову, Равик остановился на месте.