– Тише, братец! А ну-ка, давай сначала и по порядку. И не части, Ванюша. Не части.
Успокоенный таким тоном начальства, Щеглов начал по новой:
– Нашел я, значит, господин советник, адрес этого Загорского. Брат мой…
– Дальше, голубчик. Про братца твоего я уж уразумел.
– Приехали мы к дому, значит.
– А чья идея была ехать-то? – как можно спокойнее уточнил советник, хотя догадывался, какой ответ услышит, и знал, что бесполезно выговаривать Щеглову за глупость Станислава.
– Станислава, господин советник. Я его отговаривал! Ни в какую!
– Хорошо, продолжай.
– Так вот, Станислав и сиганул через ворота, мне наказав час выждать и его с подмогой вытаскивать в случае чего.
– Вот же сучий потрох! Вот же курва-мать! Дальше.
– Я и выждал час, ну, может, чутка поболе… – Щеглов смутился, так как не мог сказать, что случайно закемарил, пока ждал Станислава. – После смотрю: парочка незнакомая тоже к тому дому подходит. И раз – как сиганут туда же поверх ограды один за другим. Ну тут я и побёг на помощь звать. Думал, городничего или, на худой конец, квартального кликнуть. Да где там! Гулянья в городе! На счастье, господ офицеров повстречал. Они и пособили. Господа офицеры навеселе были, но быстро сообразили, что делать надобно. Ворота те на раз-два снесли. Правда, на радостях и в азарте пальбу устроили и за шампанским кого-то послали. Тут и полицмейстер появился. Они и его от избытка праздничного настроения помутузили, но только самую малость, в рамках приличия, потому как я следы у колодца нашел. И кровь там еще была. Сам я не глядел внутрь, темно. Но вонь оттуда нестерпимая. Тут полицмейстер шапку снял и перекрестился. «Хана твоему дружку, – говорит. – Могилой пахнет». Я тут за вами и кинулся.
– А что с теми двоими?
– Не видал их никто более. Спугнули мы их. Господа офицеры навеселе…
– Описать сможешь?
– Никак нет, господин советник. Далече было. Только тени и видел. А след затоптали.
– И-ди-о-ты! Ты и Станислав! Вы два идиота! Только ты живой, а ему уже все равно!
Наконец добрались до места. Там уже собралось прилично народу. Протиснувшись через толпу и найдя полицмейстера, Репнин ледяным тоном произнес:
– Докладывай!
– Так точно, Ваше Высокоблагородие. – Опытный страж порядка мигом определил ранг Репнина. – Из колодца извлекли двоих. Одного без памяти в госпиталь отправили, второй вона лежит. Если любопытствуете, прошу глянуть.
– Любопытствую.
– Сей момент!
Он лихо откинул грязную попону, и Репнин увидел скрюченного старика со ссадинами на застывшем в смертельной судороге лице.
– Личность установили?
– Так точно! Матвей Зотов! Сторож в доме графа Озерцова. Ножом в печенку пырнули, господин советник. А после в колодец скинули.
– А второй? – с надеждой спросил Репнин.
– Второго не опознали. Опросить не удалось.
– Живой?
– От нас живым уехал. Но… плох он был, Ваше Высокоблагородие. Совсем слаб, чуть дышал. Ран на нем не было. Судя по всему, его этим мертвым Зотовым сверху со всего маху пришибло. А поломало или нет, это только дохтур скажет.
– Щеглов! – позвал Репнин.
– Слушаю, Михаил Иванович!
– Пулей к доктору! Если жив Станислав, в крепость его под конвоем. В любом состоянии. В любом, Щеглов! Это приказ! Если доктор или полицейские заартачатся, скажи, со мной дело иметь будут! Если помер, сразу назад воротись.
– Я мигом, Михаил Иванович! – крикнул Щеглов. – А в крепости его в камеру?
– Дурень! В госпиталь!
– Слушаюсь!
Щеглов исчез.
– Что еще? – спросил Репнин у полицейского.
– Там еще мертвяк имеется, господин советник. Давно лежит, судя по вони. На дне мороза нет, а все ж холодно, как в леднике. Вот он и начал тухнуть. Сейчас двое мужичков согласились его вытащить. Господа офицеры им лично по ассигнации отлистали за такое дело. Изволите сами посмотреть? Вот-вот вытянуть должны.
– Изволю.
Вскоре над колодцем показалась голова одного из добровольцев. Второй помог ему выбраться наружу. Мужичок сорвал с лица тряпку, и его сразу же вырвало. Ему поднесли воды, но он зачерпнул снега и растер лицо. После отошел в сторонку и в изнеможении уселся в сугроб.
– Тяните, мать вашу! Чего застыли? Я все обмотал, – зло вымолвил он и повторно черпанул полные рукавицы снега. – Только помалу! Там одна каша осталась.
Все собравшиеся в любопытстве обступили колодец, с нетерпением ожидая, что же появится на поверхности. Второй мужик медленно, словно измываясь над зрителями и испытывая их, выбирал трос. Наконец показались останки, и мужик, подцепив их багром, скинул на снег.