Она положила трубку и пируэтами балерины растворилась в тёплой атмосфере приглушенного света передней.
Когда я полностью овладел собой, Алисы уже не было дома. Она оставила на тумбочке записку: "Марти, я отправилась в командировку в Мумбаи, через два дня вернусь, завтрак стынет на кухне, ключи от дома и автомобиля на столике в гостинной, люблю". Её филигранный почерк плавно перешёл в печать, оставленную в подарок её сладкими губами.
Алиса являлась той ненасытной индийской гетерой, которая сумела доказать всему миру, что человек сам может выцарапать свою сюдьбу на скрижалях, при этом не имея в руке писало. Мириады рытвин встречались на её пути, но ни одна не выбила её из колеи. Перепрыгивая волной через бетонные молы своих болей, она только становилась сильней. В этой милой, хрупкой девушке спрятан стальной стержень. И, невзирая на свои хорошие результаты, она не перестаёт ставить перед собой новые цели и снова и снова достигать их.
Я бросил взгляд на часы, стрелки которых показывали девять двадцать утра. В комнате гуляла тишина и топила меня в солёном море безделия, но я, все же, сумел одолеть одиозные силы лени и, нахотя, вылез из под мягкого одеяла, выливаясь всем телом на первый этаж, откуда веяло свежим омлетом.
Дом Алисы представлял собой двухэтажный коттедж, выполненный в тюдоровском стиле семейной парой архитекторов - друзьями моей девушки. Его стены всецело были облеплены картинами Айвазовского, Рембрандта, немало места занимало и родословное древо ( у Алисы не осталось не одной фотографии родных, лишь смутные черты мамы и папы и их рассказы о своих предках, поэтому все лица, выбитые барильефом рукой мастера, были ненастоящи). Напротив входной двери располагался камин из красного обожжённого кирпича, который всегда встречал своего хозяина теплом и уютом, что раздувало по гостиной пастаральную атмосферу. Вне жилого помещения, на зелёной лужайке, разлегся просторный патио для вечерних посиделок и пикника.
Имение Майер напоминало мне страницы истории английских аристократов, уж очень все было роскошно и по-домашнему. Вообще, Алиса часто признаётся в своей любви к Европе. Немалую роль в этом сыграла кровь английского завоевателя Вильгельма, который и дал начало роду Майер.
Позавтракав и набравшись сил на весь день, я решил, наконец - то, навестить Садхира и приступить к работе. Находиться за рулем Ауди А8 мне никогда не приходилось, права у меня имелись, дорога была комфортная, но неуверенности придавало незнание здешних правил дорожного движения. К счастью, до здания мафии я добрался без происшествий. В офисе все обращались ко мне, как к дону, я, конечно, подумал, что это все шутки, мол, меня несколько дней не было видно на рабочем месте, что позволено только дону. Главный офис "Падма" грустил в одиночестве, меня это очень удивило, ведь Садхир сутками напролет работал и покидал своё рабочее место только по важным делам, о которых сообщал мне заранее. Но за последнее время от него не было ни единого звонка. В комнату вошёл Четана, бросая кипу документов на стол, он начал:
- Приятно снова видеть тебя за работой, у нас куча нерешенных проблем, пора развязывать этот гардеев узел.
- Стоп, Чет, а где Садхир? - испуганно спросил я
- Разве ты не знаешь?
- Чет, где он?
- Март, я очень сожалею. Он убил Мустафу и сам погиб от большой потери крови. Теперь на твоих плечах весь груз компании. Кстати, Садхир оставил тебе письмо.
Четана отвернул левый лацкан, достал белый лист, сложенный пополам, и протянул мне.
- Пожалуй, я прочитаю его позже. Не пойми неправильно, но Садхир стал мне родным человеком и я не могу разделять его чувства, вылитые на бумагу, с кем - либо.
Мне трудно было сдерживать боль внутри себя, но я, все же, пытался не подаваться ей. Я знал, что душа Садхира рядом, и часть её была стиснута у меня в руках. Мой друг совершил ошибку, что подарил мне титул дона, да он и сам это хорошо понимал, но так он показал, что волнуется за мою судьбу, как истый друг, как брат, даже пребывая там, на облаках.
Я не готов был возглавить эту мафиозную империю. Треть территорий Индии уже принадлежало "Падма", денежный оборот компании увеличился в трое, поэтому правление бы не составило мне особого труда. Но я не кондотьер, мне важно любить работу и получать от неё удовольствие, а криминальная деятельность - это не моё.