- Я у тебя в долгу, Садхир...
- Брось...ты мне ничего не должен, это моя инициатива.
Его голос топил звуками искренности мои уши. Это была искренность ребёнка перед матерью. И именно в этот момент я его возлюбил, как брата. Я понимал, что благодаря ему, наверное, моё тело ещё способно чувствовать.
- Садхир, не мог бы ты сделать для меня одолжение?
- Март, да для тебя все, что угодно! - воскликнул он.
После этой фразы я сразу почувствовал тепло, дружеское тепло. Между нами клеилась настоящая дружба. И если бы я только знал, как он дорожил мной и на что готов пойти, чтобы подарить мне свободу. Я бы собственными руками порвал Мустафу при всех членах мафии.
- Принеси мне десяток книг, несколько чистых тетрадок и пару ручек - промямлил я.
- Братишка, я мигом!
Он растворился в желтом свете накаленных ламп. Но я нутром чувствовал дух Садхира. Он будто разговаривал со мной. Теперь я был уверен, что, пока заточён в этом "склепе", который полностью уже пропитался моей кровью, душа не будет рыдать в одиночестве.
Тут неожиданно и тихо вернулся Садхир. Напугавши меня и испугавшись сам, он уронил на бетон связку книг и тетрадок, а так же пластмассовый фонарь с четырьмя светодиодными лампами внутри.
- Чёрт! Как же ты меня напугал - крикнул я во весь голос.
Мой новый друг заливался хохотом.
- Извини - между пароксизмами смеха вставлял он слова - я действительно не хотел...вот проклятие, на фонаре образовалась трещина. Но на его работу это никак не повлияет...
- Спасибо братишка - поблагодарил я Садхира.
- Март, мне нужно идти...но я скоро вернусь...кстати, Мустафа перед отъездам усилил охрану, поэтому пытайся не шуметь, когда ты один, хорошо?
- Не беспокойся... - улыбаясь, пролил я неуклюже фразу.
Садхир удалился. Я остался один на один с книгами и собственными мыслями. Попытался что-то черкнуть в тетрадь, но не получилось. За все время пребывания в Индии, я ни разу не брал в руки ручку. Человек имеет, крайне ему не нужную, способность - забывать. Я весь вечер убил на то, чтобы привыкнуть к письму. Я хоть и был оторван от солнечного света, но чувство времени у меня все же сохранялось, поэтому примерно знал какая сейчас часть суток.
Глава 3
За три месяца пребывания в "тёмном мире" на моём лице образовалась густая поросль, которая забивала дыхательные пути запахом крови и пота. Верхняя часть головы не уступала бороде. Я потихоньку превращался в патлатого неандертальца. Во рту появилась неприятная вязь. На глазах набухали капилляры из-за продолжительного чтения книг в свете фоноря. В последнее время меня охватила бессонница, я очень мало спал, сутки напролет изучая литературу. Поэтому веки были налиты свинцом. Выделительная система моего организма приходила в норму. Пока глава мафии решал дела "семьи" за границей, я успел навалять Шяму. На днях он наведался ко мне в "гости" со своим свинцовым другом, видимо хотел прикончить иностранца. Я хоть и был загнан судьбой в угол, но мозги и тело старался развивать не смотря ни на что. Шям, в связи со своей болезнью, выглядел вяло и двигался довольно неуклюже, поэтому мне не составило особого труда применить на нем трахеальное удушение. Что быстро привело моего противника к потери сознания. Пульс в нем бил, а значит не было причин волноваться. Садхир был недоволен произошедшим, так как Шям мог рассказать об этом другим членам мафии и мне бы не поздоровилось. Но, к счастью, ничего подобного не произошло. И кроме дружелюбного гоанца ко мне никто не наведывался. И, чтобы я мог в любое время справлять нужду, Садхир оставил мне ключ от свободы. Но убегать я сразу не решился: вся территория, как в доме, так и вне, "оккупирована" охраной, поэтому побег был бы крайне опасен. Хоть темница и располагалась в забытом всеми подвале, сюда частенько наведывались. Дромос тянулся довольно далеко и каждый шорох эхом разносился по всему помешению.
Каждый раз, выходя в коридор, залитый желтым светом, я старался максимально запоминать все те места, которые исследовал. Садхир поведал мне, когда и где, примерно, находятся "стражи" и, что самое подходящее время для исследований - глубокая ночь. В районе 3:00 активность практически нулевая, за исключением периметра участка.