- Хорошо! – слишком поспешно бросает он.
- Дайте слово, - требую.
- Даю слово! А теперь освободи меня! – рычит.
- А где ваше «пожалуйста».… Я просила больше уважения, - напомнила, взявшись за ручки коляски сзади.
- Пожалуйста, блядь! – выплескивает он ядовито.
Я закатываю глаза вверх. Невыносимый.
Я могла бы больше его помучить, чтобы добиться всего, что мне нужно. Но не хотела перегибать. Мне было и так страшно из-за того, что я начала этот шантаж. Ведь за такую вольность и подобное поведение меня могут легко выгнать из этого дома. Но я надеялась на то, что Камал не станет на меня жаловаться.
Надавливаю на ручки, используя весь свой вес и силу, и мне с трудом удается выровнять коляску. Дальше Камал помогает мне рукой и берет ситуацию под свой контроль.
Когда он снова на колесах, я его отпускаю и отступаю в сторону, ожидая ряд ругательств, выговора и угроз. Но они не следуют. Камал бросает на меня быстрый взгляд, в котором я замечаю уже другие, непонятные мне эмоции, после чего жмет какую-то кнопку на пульте управления и двигается вперед, выезжая на террасу. Сквозь окно я вижу, как он подъезжает к перилам, подкуривает сигарету и начинает курить.
А у меня происходит откат, после произошедшего. Эмоции отпускают меня, и возвращается осознание.
И что теперь будет дальше?
Отомстит? Накажет? Пожалуется на меня?
Я понимаю, что возможно я слегка переборщила, но блин, я тоже человек и иногда мне свойственно терять контроль и выходить из себя. А Камал меня уже с самого утра вывел.
Но разве кто-то станет слушать мои оправдания.…
Камал находится на террасе минут десять, выкуривая несколько сигарет подряд. Нервный. Злой. Недовольный. И всё только накалялось.
Этого времени мне было достаточно, чтобы подумать и прийти к какому-то решению, как вести себя дальше со своим пациентом. И я собиралась продолжать вести себя невозмутимо и смело, не показывать свой страх и продолжать добиваться желаемого. Ведь если сейчас я дам слабину, всё снова вернется на круги своя.
Если он пожалуется на меня своему деду, тогда я уже и буду думать, как поступать дальше. А пока всё спокойно и в мою пользу, я просто вынуждена держаться и настаивать на своём.
Поэтому когда Камал возвращается в комнату, я делаю вид, что ничего ужасного не произошло, и снова берусь за свою работу.
Переношу поднос на столик рядом и с натянутой улыбкой говорю:
- Приятного аппетита!
Глава 13
Камал бросает на меня быстрый взгляд, затем подъезжает к дивану и, взяв оттуда свою футболку надевает её. После чего направляется к комоду, на котором находились его таблетки, и выпивает их.
- Эм.… Их нужно пить после еды! – плотно стиснув зубы, выпаливаю я. Было очевидно, что этот тип не станет меня слушать, как обещал.
- Я поел, - говорит на удивление спокойно. – Ночью спускался в кухню. Сейчас не хочу… Поэтому угомонись и иди отдыхай!
- Вы…. Вы же дали слово! – сержусь.
- А кто сказал, что я человек слова? – отвечает он, одарив меня невозмутимым взглядом.
- Но как же еда и массаж…
- На счёт массажа.… Ты знаешь мои условия. А есть, я не буду! – отрезает.
- Не будете значит, - сержусь, приближаясь к столу, на котором оставила поднос. Сажусь на диван подсовываю поднос ближе к себе и начинаю есть его еду. – Знаете что… Я уже получила из-за вас один выговор от старшей горничной и второй такой не хочу, потому что она пообещала что доложит всё Виктору Леонидовичу, если на следующий раз я принесу нетронутую еду обратно.… Мне нужно чтобы тарелки были пустыми или полупустыми.… И они будут, вне зависимости оттого, будите вы есть или нет! – говорю упрямо, с набитым ртом. Поднимаю взгляд на Камала и вижу, с каким удивлением он смотрит на меня. Кажется, этот мой поступок шокирует его еще больше. Но он ничего мне не говорит, что сильнее накаляет ситуацию и заставляет меня нервничать. А когда я нервничаю, то могу говорить всё что угодно. – И вообще, не справедливо так… Нас значит, кормят одним супом и хлебом, а вам подают царские блюда, на которые вы даже не смотрите! Можете пожаловаться на меня, на моё поведение и мою некомпетентность.… Мне уже всё равно! В вашем списке «недовольства» и так написано слишком много, поэтому вряд ли я тут надолго задержусь! И если я в этом доме последний день, то тогда не вижу смысла сдерживаться и скажу прямо.… Вы грубиян и хам! А еще беситесь с жиру! И не цените того, что у вас есть!
Камал откидывается на спинку своей коляски и, скрестив руки на груди, одаривает меня легкой, непонятной мне улыбкой. Но я не тушуюсь, продолжая есть его еду.