– Вот это, – с горечью пробормотал Стогамбер, – единственная правдивая фраза, которую вы до сих пор произнесли, капитан Стейпл!
– Нет, ну вы видели такое! – воскликнул неугомонный Черк. – Ему не угодишь!
– Отлично, – промолвил, вставая с сундука, капитан. – Если вас устраивает только правда, давайте расскажем правду. От начала до конца! Вы прохлаждались в «Синем кабане», пока я устраивал ловушку для Коута. Вы не вызвали своих людей, потому что я попросил вас не делать этого, а потом вошли в сговор с разбойником и позволили ему убедить вас не входить в пещеру, пока я не сделаю то, что должен. Вы…
– Довольно! – прервал его Стогамбер. – Правду тоже можно рассказывать по-разному! И перечисляя все, что сделал я, не забывайте, мистер Здоровяк, кто сломал Коуту шею, а не то мне придется напомнить вам это!
– О, я не забуду! – пообещал ему капитан. – Я был один и безоружен. Мои резервы еще не успели подтянуться, и мне пришлось вступить в отчаянную схватку с человеком, вооруженным заряженным пистолетом. Мы вместе упали на камни, и если в результате того падения он сломал шею, то моей вины в этом нет!
Воцарилась тишина, которую нарушило покашливание Черка.
– Я не люблю влазить со своими мнениями, как эта полицейская шишка, Солдат, но должен сказать тебе, что предпочел бы, чтобы ни ты, ни он не вываливали всю правду.
Капитан засмеялся.
– Я тоже, Джерри! Скажите мне, Стогамбер, кому будет лучше от того, что мы очерним имя этого жалкого создания? У вас нет доказательств того, что он был соучастником тех преступлений, и хотя вы говорите, что он хотел выстрелить мне в спину, наверняка вы этого тоже не знаете, потому что вас здесь не было. Он умер, поэтому не в состоянии больше ответить за свои действия. Пусть покоится с миром!
Стогамбер посмотрел на Джона из-под насупленных бровей.
– Вы войдете на свидетельскую трибуну и под присягой заявите, что знали его как честного человека, верно, капитан Стейпл? – проворчал раннер. – Я в этом не сомневаюсь!
– Стогамбер, а что еще мне остается делать? Его кузина – моя жена!
Черк изумленно присвистнул.
– Ого! Честно говоря, я, как только мы познакомились, заметил, что ты цветешь будто майская роза, но даже не предполагал, что ты женат!
– Я женился два дня назад, в присутствии сквайра. Он умирал, и я дал ему слово, что не позволю запятнать его имя.
Снова воцарилось молчание.
– Если мы собираемся перекладывать тело Коута, – внезапно с каким-то ожесточением произнес Стогамбер, – почему бы нам не заняться этим прямо сейчас, вместо того чтобы пустословить? А ты, приятель, давай посвети нам и прихвати пистолет, который он уронил! И если ты снова вздумаешь умничать, тебе придется пожалеть об этом!
Двадцать минут спустя они вышли из пещеры и остановились, ослепленные солнечными лучами. Дуя на застывшие пальцы, Черк язвительно заметил:
– Есть люди, которые платят деньги за то, чтобы их сводили в такие места! Но я не огорчусь, если больше никогда в жизни не увижу ни одной пещеры.
– И я тоже, – согласился с ним Стогамбер. – Мне там было не по себе, и я не стыжусь признаться в этом. Давайте ее закроем, пока я не приеду сюда со своими людьми.
Они поставили ограду на место, и пока раннер приделывал ее к скобам, капитан с Черком направились за холм, где были привязаны Молли и лошадь хозяина гостиницы. Когда Стогамбер уже не мог их слышать, капитан сурово произнес:
– Черк, как ты посмел это сделать?
Разбойник не стал притворяться, будто не понял Джона, а просто ответил:
– Если бы я этого не сделал, Солдат, ты бы сейчас валялся пузом кверху.
– Вздор! Я уверен, что он был бы счастлив меня пристрелить, но только никак не мог решиться на это. Другой вопрос, сумел бы он остановить дрожь в руке или нет. Бог ты мой, он трясся как заяц! Достаточно было прикрикнуть на него, и он тут же бросил бы пистолет, да и сам от испуга свалился бы в обморок! Ты это знаешь не хуже меня!
– Ну, это уже ни на что не похоже! – возмутился Черк. – Я не видел, как ты своими ручищами душишь Коута, верно? Я не слышал, как треснула его шея, верно? О нет, нет! Конечно, я ничего не видел и не слышал!
– Да, я убил Коута и сделал это без малейших сожалений! – подтвердил Джон. – На его совести смерть трех бедолаг, не считая того, что своими преступлениями он превратил в сплошной кошмар последние дни жизни старика сквайра! Но ты знал, что Сторневей – всего лишь орудие в его руках!
– И все-таки, Солдат, – произнес Черк, на которого вся эта суровость не произвела ни малейшего впечатления, – с учетом того, что ты женился на мисс Нелл, мне кажется, вам будет гораздо проще без таких ненадежных кузенов!