«Я была здесь всегда» – немного придя в себя, написала я.
Вырваться из этих крепких объятий более и мысли не было. Что-то навязчиво шептало мне, что так правильно. Что так должно быть.
Северянин замолчал.
Проходили минуты, согревшись в его объятьях, вдруг поняла, как же холодно мне было всё это время. Подняв мою ладонь, он перевернул её и, закатив рукав, осмотрел искусанное запястье.
– Кого точно я должен убить, Сонья? – его слова заставили меня вздрогнуть. – Или ты уже передумала?
Сжав в руке уголёк, зажмурилась.
«Жриц» – без сожаления вывела я буквы.
– Всех?
«Да, и храм. Его не должно быть. Это место должно исчезнуть».
– Оно исчезнет, – шепнул он, прижимая меня к себе плотнее. – Всё исчезнет. Я нашёл тебя и заберу отсюда.
Я улыбнулась и, стерев рукавом свои надписи, быстро черкнула:
«Вы тоже сошли с ума, как и я?»
– Нет, – его голос звучал глухо. – С нами всё хорошо, Сонья. Скоро мы уйдём из Тумана. Я уведу тебя в новый красивый дом, подарю тебе покой и безопасность.
«Это невозможно» – дёрнувшись, я попыталась встать на ноги, но он не позволил. Вместо того чтобы разжать руки, пленник повалил меня на койку и навис сверху. Сглотнув, я оторопела.
– Ты уйдёшь со мной, моя послушница. Я вард этих земель. Теперь княжество принадлежит мне. Война окончена. Южане повержены. А туман, он сгинет.
Качнув головой, я подняла ладонь и нежно погладила этого безумца по щеке. Казалось, он верил в тот бред, что произносил.
Сумасшедший безумец.
Улыбнувшись, я и вовсе запустила ладони в его волосы и прижала его голову к себе.
– Мне очень жаль, – шёпот принёс мне столько боли, но смолчать я просто не могла. – Я буду заботиться о тебе. А потом ты сбежишь, слышишь, я не позволю им отдать тебя гуронам.
Тяжёлые слёзы скатились с моих глаз.
Выпрямившись, северянин, тяжело выдохнув, стёр мокрые дорожки с моих щёк.
– Не нужно больше плакать, – тёплые губы прикоснулись к моему лбу. – Главное, я нашёл тебя, Сонья.
Глава 14
Лёжа на грубо сколоченной койке, я наслаждалась теплом и тишиной. На туманный мир опускались тяжёлые сумерки. Проходили минуты. Внизу тихо скрипели двери комнат послушниц. Лёгкие шорохи шагов проникали из окна – женщины вышли из подземелья и понесли мусор.
Храм жил своей жизнью, вроде все, как обычно, но нет. Я ощущала – что-то изменилось. Нечто неуловимое.
Отвлекая меня от тяжёлых мыслей, северянин провёл подушечкой большого пальца по моим губам.
– На твоих устах «печать безмолвия», – шепнул он. – А какому ещё ритуалу тебя подвергали, Сонья?
Вглядываясь в его светлые холодные глаза, я пыталась понять, кто же он такой. Откуда он знает про ритуалы? Почему его не удивляет эта магия – магия Танука?
«Откуда ты?» – еле различимые слова эхом разнеслись по пустой комнате.
Пленник склонился ниже, его пальцы очертили мою скулу и снова опустились к губам. Они будто манили его. Стерев капельку крови, он поднёс ладонь к своему лицу и втянул в себя воздух.
– Розы, – негромко произнёс он, – я знал, что ты будешь пахнуть именно так. А ты слышишь мой запах, Сонья?
Ответить я не успела.
В коридоре раздались чьи-то шаркающие шаги.
Дёрнувшись в попытке подняться, поняла, что мужчина удерживает, стискивая мои плечи.
«Пусти!»
Но он сделал вид, что не услышал. Резко сдвинув меня к стене, северянин набросил на мои ноги тряпку, что служила ему покрывалом, и лёг рядом набок, скрывая меня своим могучим телом от посторонних глаз. Кто-то медленно прошёлся по коридору и замер у закрытых, но не на замок, дверей в камеру. Ключ от них покоился в моём кармане.
Я не знала, кто там. Послушница или жрица.
Несколько мгновений царила тишина, а затем раздался жуткий хрип: кто-то словно врезался в клетку.
Женский испуганный визг, в котором я опознала Тлару. Шаркающие шаги и хрипы заражённого.
Светла была права. У нас мертвяк. Мне и видеть его ненадобно было, достаточно звуков.
«Мне нужно уходить» – выдавила я из себя.
– Нет, – рыкнул северянин, – я не отпущу тебя. Ты останешься здесь.
В соседней камере продолжал буянить пленник. В коридоре снова послышались шаги.
– Убить его, – чёткий приказ Верховной заставил меня вздрогнуть.
Подняв руку, северянин положил её на мою голову и прижал к своей груди. Он держал меня так, чтобы я ничего не слышала. Но всё равно через его ладонь до моего слуха доносился жуткий вой и хрип. Всматриваясь в тени на потолке, я отчётливо понимала, что у жриц острые вилы.
Зажмурившись, повернула голову на бок и уткнулась носом в его шею.
– Всё хорошо, – еле слышно прошептал он. – Пленник уже не живой. Туман добрался до этого бедолаги. Видимо, он был ранен, и яд тихо распространялся по его телу. Это нестрашная смерть. Она лёгкая.