Тулл Меттий тяжко вздохнул.
— Номинал этой марки стерт, — произнес он, вращая монету. — А это — Таулеран III.
И Тулл повернул монету аверсом. Там был все тот же человеческий профиль. Профиль последнего императора.
— Будет ужасно, если мои догадки окажутся верными, — продолжал Тулл. — Но ты, Хьюго, можешь помочь многим людям своим даром.
— Как же я могу помочь? — с явным негодованием воскликнул парень.
— Твои вещие сны помогут. Эта монета явилась не случайно в твоем кошмаре. Мы долго не понимали, как и где появляется нечисть, но теперь можем пророчить словно боги. Мы сядем играть против них на равных.
Хьюго досадно качал головой.
— Только вот не по моей прихоти сняться мне эти сны…
Он проклинал судьбу. Ему хотелось кричать и выть от всего этого безумия. Теперь он стал еще козырем, марионеткой в руках игроков. Все плевали на его горе, на гибель его отца, тетушки Эльзы, Ульдура. Никто не хотел знать ничего о нем. Хельмгольдцы пытались спасти свои семьи и свой народ, Культ Вепря желал одолеть богов. Словно шахматисты они сошлись за смертельной доской. И если они называли Хьюго козырем, то быть ему не королем, а, разве что, конем на размене.
— Остался еще один вопрос, — сухо произнес Юлиус Оду. — Как эта монета появилась в трактире? Точнее, кто ею расплачивался?
— Увы, теперь никто не ответит на твой вопрос, — горько произнес Якуб Гонзул. Очевидно он тоже вспомнил милое улыбчивое лицо тетушки Эльзы.
— Что ж, — Тулл Меттий поднялся со стула. — Вам всем нужен отдых. Юлиус, дай ночлег этим юношам.
— За мной мале́ц, — махнул он Хьюго, затем увидел, что там еще и Тоден. — А, и ты тоже.
И мастер Культа Вепря повел юношей за собой. За ними следом поспешил Тратул, который уже закончил свою работу.
Хельмгольдцы и Тулл Меттий остались одни.
— Этому пареньку предстоит нести тяжелую ношу, — грустно произнес Гестунблинд.
— Судьбы не выбирают, — вздохнул Тулл Меттий, провожая взглядом ребят.
Глава VI
Туман был густой. Такой, что можно разрезать ножом, словно масло. Сперва он нагрянул маленькими облачками. Затем его становилось больше и больше. Факелы, что крепились к деревьям едва могли служить ориентирами. Только вот горели они странным пламенем. Голубым.
Хьюго острожными шагами продвигался через сырую пелену, от факела к факелу. Деревья свесили свои костлявые несуразные ветки, будто пытались преградить путь. Но парень шагал мимо них, переступая торчащие корни. Сверху, сквозь темно-зеленые кроны лился свет бледного месяца. В лесу царила тишина, не считая легкой стрекотни кузнечиков в мокрой траве.
Юноша сделал несколько шагов и остановился. Перед ним стоял человек в потрепанном буром плаще. Свое лицо он скрывал под капюшоном, а в сухой руке сжимал посох с коим бродят странники.
— Кто ты? — спросил Хьюго.
Человек не отвечал. Он продолжал стоять в той же позе в какой встретил юношу.
Это молчание насторожило Хьюго. Мало ли какой-народ бродит по лесам, да еще и ночью? А этот, так вообще, скрывал свой лик. Но человек все же решил говорить.
— Уж не думаешь ли ты, что, стоя здесь получишь ответ на свой вопрос?
Густой басовитый голос звучал как будто издалека. Это и вовсе озадачило Хьюго.
Быстро оглядевшись, парень только сейчас понял, что находится невесть где. Взгляд не находил диковинные домики Культа Вепря и лестницы, ведущие наверх. Не было и самих служителей. Только глухое совиное уханье раздавалось с густых крон деревьев.
— Ничего ценного у меня нет, — взволнованно произнес Хьюго. — Грабить меня незачем.
— Я не из тех людей, что отбирают чужое, — успокоил незнакомец.
— Так чего же ты хочешь и что здесь делаешь?
— Ты сам сюда пришел, — продолжал монотонно вещать человек. — И пойдешь дальше, если не струсишь.
После этих слов незнакомец небрежно кинул на землю какую-то вещицу. Ничего не понимая, Хьюго вглядывался в темную траву, пытаясь найти выброшенный предмет.
— Иди дальше и ищи, — говорил незнакомец. Он медленно пятился назад и что-то выкидывал из руки.
Хьюго сам того не желая сделал несколько шагов. И только сейчас он увидел, что бросала таинственная персона.
Это были имперские марки!
Каждая с разным номиналом, они падали на сырую землю.
Чтобы убедиться в увиденном Хьюго поднял одну из них номиналом в пять марок. На аверсе был изображен император Таулеран III. Волна непонятного природного страха тут же захлестнула сознание юноши.