Как только последние березы остались позади путники узрели невероятной красоты картину. Сильная быстрая река Унна мчалась своими темными водами в даль. Травянистые луга служили ей крутыми берегами. Мрачное небо делало грозным все это зрелище. Вдали, саженей в двухстах, виднелся мост. Настолько широкий, что два всадника смогли по нему запросто проехать. Эта постройка являлась олицетворением побед и поражений, ужасов и веселья. Из рассказов Ульдура Хьюго помнил, что его отстраивали минимум два раза. Ныне мост стоял кривоватый, с осевшими сваями, с торчащими досками, но все еще великий и знаменитый.
— Чертов мост, — произнес Юлиус, когда они все остановились, чтобы осмотреть пейзаж.
— Эх, братья наши рассказывали о битвах возле этого моста, — оживленно сказал Якуб. — Лихое место.
— Значит, не вы здесь стояли? — поинтересовался тропарь.
— Нее, — отмахнулся Якуб. — Здесь был отряд Игуна Синебородого. Мы тогда сражались в северном лесу.
— И, жуть как, удачно, — оскалился Мрак.
Юлиус Оду с легким прищуром посмотрел на хельмгольдца.
— Мост, тропы… — печально подытожил Гестунблинд. — Все эти места служат проводниками для людей. А мы их заливаем кровью отцов и сыновей.
— С каких пор ты у нас проповеди за мир читать начал? — ухмыльнулся Мрак.
Гестунблинд взглянул на Мрака спокойным твердым взглядом:
— Я воин. Но это не мешает мне желать мира.
— На том берегу, — махнул рукой Юлиус. — народ пугливей. Во всяком случае гостям они не рады.
— Чего так? — нахмурился Якуб.
— Наверняка сказать не могу, но, думаю, потому что столица слишком далеко отсюда. Здесь меньше развитых городов, купцы на этот берег редко ездят торговать. Однажды видел, как скомороха хотели сжечь всем селом на одной ярмарке.
— Это за что же? — выпучил глаза Тоден.
— Фигляр стал фокусы показывать народу, и, видать, сильно впечатлил…
— М-да, — улыбнулся Гестунблинд. — Вот это я понимаю насыщенная культурная жизнь.
— А то, — качнул головой тропарь и подстегнул кобылу.
Отряд устремился следом.
Они уже приближались к мосту, как Юлиус вздернул поводья. Лошадь заржала, остановилась.
— Всадники! — крикнул Якуб, останавливая своего коня.
— С десяток, — добавил Гестунблинд, поправляя шлем.
Хьюго с Тоденом мотали головой. Грозный гул доносился до них, но саму конницу было не видать. Опытные войны заслышали приближающуюся опасность и уже были начеку. Юлиус бросал взгляд во все стороны. Такая обеспокоенность тропаря не могла не пугать Хьюго.
— Они вышли на тракт с лесной тропы! — гаркнул Гестунблинд. — Шли за нами по пятам!
И чутье старого война не подвело.
Спустя миг путники увидели, как из рощицы вылетели всадники. Один за другим. Облаченные в черные доспехи, на вороных конях. Они возникли так неожиданно, как будто их призвали из преисподней. Голову мчащихся защищали топхельмы с золочением вокруг смотрового отверстия. В тяжелых латных доспехах они походили на бездушных големов. В железных рукавицах воины грозно сжимали копья. А кони! Лицо этих бестий скрывалось под тяжелой броней, шея была покрыта железными пластинами. И все это было черным, словно гагат, добытый в шахтах Хельмгольда. Это были отнюдь не те олухи барона, в рваных кольчугах и дырявых сапогах. При виде этой кавалькады хотелось просто бежать, удирать со всех ног. Хьюго почувствовал, как подкатила рвота. Хельмгольдцы и тропарь выглядели обескураженными. Даже они не рассчитывали на такой поворот судьбы.
Ступор компании длился секунды. Юлиус крикнул:
— Живо к мосту!
Тоден вдарил по бокам бедной кобыле, и они помчались. Ветер засвистел в ушах.
Загривком Хьюго чувствовал, как стремительно скачут всадники и, что железная рукавица вот-вот схватит его за шиворот и сбросит с коня. Но за что? И кто вообще их преследует? Тем не менее, какое-то внутреннее чувство самосохранения или просто — страха, подсказывало, что надо бежать. Бежать, как они бежали из полыхающей Месалины, оставляя прошлое под обугленными обломками.
И вот, они достигли моста. Хьюго увидел, как буруны разбиваются о каменистый берег. Расстояние от воды до моста было не малое. Примерно два огромных хельмгольдца.
— Спасай мальчишек! — крикнул Юлиусу Гестунблинд. — Нам не уйти от них так.
Конница уже пылила землю в ста шагах от них.
— Нет! — вырвалось у Хьюго. — Мы все должны бежать!
— Он прав, — угрюмо сказал Юлиус. — Нам не уйти от них по прямой.