— Добро пожаловать в Шиповник, — произнес Юлиус. Нотку сарказма Хьюго все же уловил.
— Не думал, что этот город настолько мрачный, — поежился Хьюго.
— Он настолько мрачный насколько и величественный. Иногда его называют городом роз.
Вот уж какая ирония! Хьюго даже замотал головой. Город роз! Это был тот случай, когда название и образ города полностью противоречили его содержанию и сути. И в подтверждение этим мыслям отвратительный смрад улиц ударил Хьюго в нос, заставив парня поморщиться. Тут же он увидел, как блюет в каком-то закоулке молодой щеголь.
Оставив лошадь в конюшне, они пробирались по темной улочке, где почти никто не ходил. Лишь вонь городских отходов и испражнений постоянно здесь обитала. Осыпавшиеся стены ветхих домов своей сыростью сдавливали дыхание. Иногда висевшая над входной дверью лампа, освещала участок улицы. Тогда Хьюго видел, как на окованных железом дверях висели чучела животных: оскаленная волчья морда, разверзнутая медвежья пасть. Бывало встречались просто прибитые бивни кабана или оленьи рога. Так обычно помечались богатые дома городской знати либо городские цеха. Но вот пошли лавки и погреба, выходы из которых были такими коварными и темными, что Хьюго чуть не упал в один из таких. Благо, что Юлиус успел схватить парня.
Наконец темная городская утроба выплюнула гостей на площадь, в центре которой стояло величественное сооружение, перед которым голова всякого невольно склонялась. Хьюго догадался, что это за здание.
— Храм Древних богов, — вырвалось из уст паренька.
— Он самый, — хмыкнул Юлиус. — Внутри там находится весь пантеон Древних. Видел бы ты те статуи…
Белые стены трехнефной базилики тянулись прямо к небесам. На верху каждого нефа красиво переливались витражные стекла, а золотые шпили величественно украшали строение. Железные арочные врата, ведущие в обитель богов, ныне были закрыты. Еще Хьюго разглядел прячущихся на парапете горгулий. Какие только существа не охраняли периметр крыши храма. При взгляде на каменных демонов возникали, как ужас, так и восхищение. Там были и гоблины с уродливой гримасой, и вервольфы с разверзнутой пастью, и мракопеты с вытянутыми языками. Все они олицетворяли стражей богов, меж тем как сами создатели находились внутри храма. По книгам и рассказам Ульдура Хьюго знал, что внутри это сооружение исписано великолепными фресками знаменитого художника Винглунда, жизнь которого унесло поле брани. Отправившись добровольцем на войну, Винглунд, славный сын великой империи, успел сотворить еще много шедевров. Каждая его работа была величественна. Это был творец, которого ценили и почитали не только в Церкоземье, но и в остальных провинциях бывшей империи. Однако для войны нет гениев или избранных. Лишь бессмертный труд художника сохранился в холодных каменных стенах храма. Хьюго слышал, что Винглунд изобразил на сводах и арках знаменитые распри богов. Желание все это увидеть было нестерпимым.
— Там и правда весь пантеон? — спросил Хьюго.
— Да, — ответил Юлиус. — Его не стали трогать после развала империи.
Пройдя дальше по мощеной площади, они увидели зубчатые стены, за которыми высились остроконечные башни замка. В некоторых окнах еще горел свет. Конечно это сооружение уступало по своим габаритам и величию храму Древних. Однако его можно было считать самым роскошным и неприступным жилищем в Шиповнике. Своим слеповатым глазом Хьюго заметил, как по стенам ходит стража, гремя доспехами.
— Чей же это замок? — спросил парень.
— Здесь живет аристократическая семья. Говорят, их предки тесно дружили с императорской династией. А ныне, хозяин этой обители — граф Адольф де Мортер. Он очень многое дал городу: как хорошего, так и плохого.
Меж тем темное покрывало закутало небосвод, рассыпав яркие звезды. День уносил с собой гул горожан. Торговцы и лавочники закрывали свои заведения и спешили домой. В это же время на некоторых улицах зажигались фонари, знаменуя приход ночного балагана. Тогда же на темные улицы выходили молодые повесы, разодетые словно фигляры на ярмарке. В грязных закоулках уже поджидали похотливые блудницы, сверкая золотыми зубами и задирая подол платья. Из трактиров слышались ругань и песни. Рядом со входом в заведения уже сидели всякие убогие и лжецы-калеки, протягивая грязные и жадные руки в надежде на одну медную «земку». Получив одну такую от богатого аристократа, у калеки тут же вырастали ноги, появлялись зрение и слух, и он тотчас мчался в трактир пропивать свою добычу. В Месалине такая картина встречалась куда реже, поскольку город был беднее и меньше. Шиповник же был древней цитаделью богатства и роскоши, одновременно с нищетой и голодом.