— Милсдари, не обессудьте, но все заполонили, демоны! Мест нет, — протараторил хозяин таверны и побежал дальше.
В иной раз Хьюго и Юлиус и носа не сунули бы в такой балаган, но барабанящий по крыше дождь не давал им так простой выйти из теплой таверны, манящей своим уютом и весельем. К тому же наступала ночь с раскатистыми громовыми ударами.
Словно невинные девственницы, стояли они у выхода, не зная, как поступить. Хьюго, ко всему прочему, ловил на себе любопытные взгляды зевак. Все то и дело таращились на его глазную повязку, дивились, откуда такой молодой, но уже безглазый явился. Но, внезапно, парень почувствовал, как чья-то рука настойчиво дергает его за подол стеганки. Друзья повернулись. Рядом за столиком сидели двое пухлых мужиков в ярких дорогих кафтанах. Выглядели они ровесниками Юлиуса, только лица их не были такими суровыми и грубыми. Скорее они выражали сытость, комфорт и спокойную жизнь.
— Присаживайтесь, коли не брезгаете нашей компании, — произнес тот, что дергал Хьюго за стеганку. На руке мужика он заметил большой красивый перстень.
— Не мокнуть же под дождем, — добавил второй, с пышной шевелюрой.
— Благодарю, — кивнул Юлиус, и они все плотно уселись за шершавым столиком, заставленным блюдами и питьем.
С первых же слов стало понятно, что это были двое торговцев с южных окраин Церкоземья. Уже день они отдыхали в Акре от тяжелой дороги, набираясь сил для дальнейшего пути. Сразу было видно, что эти типы — любители посидеть в шумной компании и хорошенько выпить. Поэтому, как только Юлиус и Хьюго присоединились к ним, торговцы тут же заказали четыре кружки пива.
— Вот, дорогой Ульрих, пускай честные люди засвидетельствуют мои слова, — говорил Бёрт, утирая взопревший лоб. — Как ты не крути, но хельмгольдцы по сути своей жадные и склочные. Ведь сколько золота у них в горах, над которым они чахнут.
— Ох, коли не говорил бы ты так красиво и не был старше, я бы тебя сразу нахер послал, — усмехался Ульрих. — Да, северяне народ суровый, но справедливый. А вот кто действительно падкие на чужое, так это брезульцы!
— Нет, ну тебя явно молнией в темечко шибануло, — возмущался Бёрт. — Почему брезульцы то жадные?
— Так сколько раз они на Хельмгольд перли еще в доимперские времена!
— Ну, тогда и времена другие были, — развел руками Бёрт.
— Хочешь сказать, что сейчас брезульцы не такие жадные?
— Во всяком случае менее жадные, чем хельмгольдцы, — пояснил Бёрт.
— Природа жадная, раз поскупилась дать тебе мозги! — негодовал Ульрих. Однако эта злоба казалась смешной на его пухлом лице. Забавная проплешина на макушке только добавляла нелепости азартному торговцу.
— А как же то, что наместник Брезулла, Дюбер Флавский, отказался направить военную помощь в провинцию Тау, когда ту осаждали микландские войны? — не уставал спорить Бёрт, важно расправляя ворот своего дорогого кафтана.
— Это было тогда же, когда короли Хельмгольда отказались давать Таулерану III необходимое количество руды и золота, — парировал Ульрих. — А Дюбера все равно постигла кара императора.
Хьюго и Юлиус молча смотрели за спором двух торговцев, отхлебывая дармовое пиво.
— Хорошо, тогда один жадный хельмгольдец равен двум жадным брезульцам, — произнес Бёрт, выставляя свои пухлые пальцы-сосиски, облаченные перстнями.
— Чтобы твоя пропорция была более-менее верной к хельмгольдцу следует добавить одного недомытика, — пробормотал Ульрих.
— Ну, этих то не трожь, — возмутился Бёрт. — Недомытики народ дружелюбный, соседи хельмгольдцев и брезульцев.
— А как тут не дружить, когда жопу морозишь в горных пещерах и снега круглый год по самые яйца? — хмыкнул Ульрих.
— А что такого, если они умудрились целые города построить внутри горных хребтов?! Это ж какую смекалку и ум надо иметь!
— Это верно, — согласился Ульрих. — Так ведь и Недомытиковы земли богаты золотом, но про них то ты не говоришь, что мол, недомытики жадные.