— Я же сказал, ты вовсе не обязан ехать со мной, — серьезно произнес Хьюго.
— О чем ты, малец? — и Юлиус сжал Хьюго в крепких объятиях. — Думаешь я делаю тебе одолжение? На твоих плечах благополучие нашего мира, на минуточку. Так что позволь разделить с тобой бремя ответственности.
— Хорошо, хорошо, только отпусти меня! — Хьюго безнадежно брыкался в крепких объятиях тропаря.
Ульдур с улыбкой на лице наблюдал за этой забавной сценой. В кои-то веки Юлиус улыбался и посмеивался над безуспешными попытками паренька выбраться из его хватки. Хьюго же напротив, напоминал дикого волчонка, не терпящего ласки и заботы. Словно отец и сын, они игрались у костра, забыв о повседневной суете, забыв, что в мире много боли и слез.
— Тогда вам надо в Гро́гманд, — произнес Ульдур, тем самым прервав дурачество друзей.
Внимание напарников тут же обратилось к старику.
— В Грогманд? — уточнил Хьюго.
— Это столица провинции Шлиссен, — пояснил Ульдур. — Именно там хранилась имперская казна. И вообще, путь в те земли не близкий. Чего уж там… Нынче и до Тродда добраться будет не просто.
Хьюго задумался. И действительно. Не мало времени займет подобное путешествие. Чтобы оказаться в восточной провинции, необходимо сперва добраться до Тродда — города, расположенного на севере Церкоземья.
— Ну до Тродда мы доберемся, — почесал щетину Юлиус. — Благо есть у нас под рукой двое торгашей, которые прутся через всю страну как раз в столицу Церкоземья. Но Шлиссен… Я слышал, что сейчас там неохотно принимают чужеземцев.
— Увы, эдикт Морглина до сих пор действует в тех землях, — печально произнес Ульдур. — Все приезжие платят большую пошлину за пребывание в Шлиссене.
— Морглин? — недоумевал Хьюго.
— Нынешний наместник Шлиссена, — пояснил Ульдур. — Входил в тайный круг высшей аристократии Таулерана III.
Звучало это все довольно-таки мрачно. Аристократия, тайные общества, мерзкий император Таулеран… Все они посеяли хаос в великой империи и развязали кровопролитную войну. Теперь в Хьюго закипало чувство злобы на императора и всех ему подобных. Мир был ужасен и без чудовищ, какую бы опасность они не несли. Но он, Хьюго, все равно шел, собирая проклятые монеты, стараясь избавить людей от опасности. А рядом был Юлиус: хмурый воин с нелегкой судьбой, который почему-то продолжал идти вместе с Хьюго. При первом знакомстве, парень никогда бы не подумал, что Юлиус Оду пройдет с ним такой путь. Но, как Хьюго успел заметить, этот мир населяли разные люди.
— В таком случае я пойду покумекаю с нашими торгашами, дабы возобновить партнерские отношения, — произнес Юлиус и развалистой походкой ушел к военным палаткам.
Хьюго и Ульдур молча сидели, наблюдая за танцующими языками костра.
— Расскажи мне о матери, — попросил парень.
Старик как-то тяжело вздохнул, думая какие-бы подобрать слова.
— Оливия была мне как дочка, — тихо говорил наставник. — Своих-то детей я никогда не имел, а ее сразу полюбил. Но я понимал, что ей нужно расти в обычной семье, а не со мной. Твоя мама была очень красивой. Когда ты родился, она всегда говорила мне, что мальчик будет приносить людям добро. И сейчас я вижу правоту ее слов. Какие-бы сомнения не сидели в твоей душе, Хьюго, твоя мама никогда не сомневалась в тебе.
Юноша внимательно слушал речь наставника, ловил каждое слово и смотрел в добрые глаза, что скрывались под кустистыми бровями. Он хотел узнать, как можно больше о матери. Казалось, что время остановилось и только они вдвоем сидели в этом вакууме, безмятежно беседуя. Сколько всего еще желал узнать Хьюго, сколько еще хотел спросить у своего наставника, но рука невольно нащупала в кармане три монеты, отчего парень нахмурился.
— Взгляни, Ульдур, — и Хьюго достал имперские марки. — На этих монетах стершийся номинал. Отчего же?
Старик аккуратно взял одну из монет и принялся пристально ее изучать.
— Номинал и вправду отсутствует. Но для денег это весьма странно, тебе не кажется?
— Мне сейчас все кажется странным и это еще, мягко говоря, — вздохнул Хьюго.
— Нет же! Без номинала ты не расплатишься деньгами. А здесь он вообще выжжен. Человек, которого вы ищите бросает эти деньги не просто так. Это плата!
Хьюго недоумевающе взглянул в расширенные глаза Ульдура, перед которым словно истина открылась. Казалось старик и сам был ошарашен такому откровению.
— Если монета брошена, значит он расплатился, а значит номинал исчезает, — продолжал свои рассуждения Ульдур. — Марки служат платой за чудовищ.