Намек на людскую жизнь вскоре исчез. Хьюго больше не видел придорожных трактиров, маленьких деревень, не говоря уже о городах. Ни один торговец не встретился им по пути, ни один пилигрим. Теперь густые леса с высокими, как великаны, деревьями облепляли узкую дорогу. Гилен называл ее «забытой тропой». Доктор объяснял Хьюго, что это старый и опасный путь из Церкоземья в Шлиссен, которым пользовались разве что воины былых времен, когда шли в свои завоевательные походы. И действительно, не толики людского духа не осталось в этих местах. Если кто и хотел попасть из Церкоземья в Шлиссен, то пользовался главным трактом из Тродда.
Хьюго озирался по сторонам, разглядывая таинственную природу. На окраине тропы росли большие папоротники, которые так и лезли под копыта лошадей. В сильно затененных местах кучковались цветки сныти. Ее зонтики усеивали всевозможные лесные закоулки, по которым пробирались путники. Иногда их сопровождал крик вальдшнепа, доносившийся из чащи леса. В другой раз, Хьюго бы остановился, спрыгнул с лошади и стал любоваться величием природы родного края. Каких только секретов она не таила от человека. Но судьба уводила юношу все дальше и дальше. Хьюго покидал земли Церкоземья.
У подножия высокого холма путники устроили первый привал. Земли Шлиссена встретили их палящим солнцем. Тогда Гилен и Хьюго привязали лошадей к тонким стволам и спрятались в тени деревьев.
— Ну и жара, — выдохнул Хьюго, затем вытащил флягу и приложился сухими губами к горлышку.
— Летом здесь всегда так, — протянул доктор. — А вот ночами в горах бывает прохладно.
— Мы идем в горы?
— Ну конечно, — удивился Гилен. — Курьева тропа проходит через лесистые горы. Полагаю, к вечеру мы туда доберемся.
Хьюго оставалось лишь вздохнуть. Какая-то тяжесть лежала на душе и омрачала сознание. Гилен прекрасно видел то безразличие, которое выражал попутчик.
— Что случилось с твоим глазом? — спросил он уставшего юношу.
— Ничего особенного, — отвернул взгляд Хьюго. — Хоть ты и доктор, но вряд ли мне чем-то поможешь.
— Прошу, дай мне взглянуть.
Хьюго мрачно уставился на Гилена, но все-таки снял повязку. Доктор приблизился к парню и увидел белый глаз, словно клубы тумана окутали зрачок. Гилен не смог сдержать своей обеспокоенности. Заметив это, Хьюго усмехнулся и натянул повязку обратно.
— Доволен, доктор?
— Увы, с этим я ничего не могу поделать, — развел руками Гилен.
— Ты и не должен.
— Иногда меня сотрясают сильные чувства, когда я вижу, что мои навыки спасают людям жизнь. Но, когда у меня не получается это сделать — отчаяние заполоняет душу.
Парень лишь усмехнулся. Лекарю и невдомек было какую судьбу боги уготовили Хьюго.
— Говорят, эти лесные тропы некогда вели древний народ, который собрал под своей пятой земли Оствестии, — произнес Гилен, дабы разрядить обстановку.
— Слыхал эту историю.
— Кроны этих деревьев, — Гилен указал рукой на густые дубы, что росли вдоль узкой тропы, — кидали тень на войско великого Неанадалека, отца великой Оствестийской империи. В Шлиссене его считают предком богов. Настолько велики были его сила и власть. Возможно, самой судьбе было угодно, чтобы род Неанадалеков собрал воедино земли Оствестии и тем самым уберег их от ужасных змеев Севера.
— Ты имеешь в виду драконов? — удивился Хьюго. — В Церкоземье их считают выдумками или легендами. Не более того.
— Быть может. Но не найдется такого человека, который видел земли, что лежат за Ледяным морем. Неизвестность обитает там. Именно поэтому я и боюсь утверждать, что это легенды…
Солнце медленно угасало, забирая зной и палящие лучи. Горная тропа вела путников к голым скалам. Гилен ехал первым. Всю дорогу доктор рассказывал разные мифы и легенды. Хьюго ничего не оставалось кроме как слушать вычурные истории.
Следуя за Гиленом, юноша размышлял над своим настроением. И откуда взялось это раздражение? Ведь доктор со всей учтивостью приютил Хьюго у себя дома, согласился помочь ему и теперь ведет его в опасные земли. Перебирая эти мысли у себя в голове, словно игральные кости, Хьюго сокрушался над своим поведением и отношением к Гилену. Ну, ничего. Вечером они устроят привал. Там и появится удачная возможность извиниться перед доктором.