Обещания…
Он обещал Анет, что вернется к ней и наладит ее жизнь, обещал, что отомстит за смерть друзей. Да, в него верило не так уж и много людей. Скажем так, совсем мало. Но зато какие это были люди?!
Рука Хьюго медленно сползла к поясу. Грязная потрепанная ткань, кожаный ремень, пустая фляга…холодная рукоять!
Сердце забилось сильнее.
Кортик, что подарил ему Юлиус Оду, находился на своем месте!
— Ну и кто же ты тогда? — в очередной раз спросил Таулеран, оторвавшись от своих рассуждений.
— Я пророк, — улыбнулся Хьюго.
— Пророк? — расхохотался император и даже закашлялся. — Возомнил себя пророком, потому что видишь вещие сны?
— Потому что знаю, что ты умрешь!
Кортик быстро мелькнул в темноте, а Хьюго уже лежал на захлебывавшемся кровью императоре. Из тощего горла торчала сандаловая рукоять. Глаза Таулерана III были широко раскрыты и смотрели в лицо Хьюго. В них читалось некое недоумение. При этом рот старика дергался. Казалось он хотел что-то сказать, но слова утонули в кровавом кашле.
С трудом парень поднялся. Трясущаяся рука сжимала кортик. Держась за плечо, шаткой походкой он добрался до телеги и сдернул тряпье. Черные запечатанные сундуки плотно покоились на досках. Все было так, как и полагал Хьюго. Казна ждала, когда мертвые придут и заберут плату богам.
Превозмогая боль и слабость, парень выбрался из оврага и подвел свою лошадь. К удивлению юноши, кобыла никуда не сбежала, несмотря на творившееся здесь безумие. Возможно, именно сейчас судьба благоволила ему. Этим моментом надо было пользоваться.
Чертыхаясь и вскрикивая от боли, парень все-таки сумел запрячь несчастное животное. Затем пришлось вновь спускаться в овраг. Хьюго вложил последние силы, чтобы вытолкать телегу. Наконец кобыла медленно зацокала по заросшей колее, оставив мертвое тело императора позади. Хьюго просто запрыгнул на сундуки и стал втягивать прохладный воздух старого леса. Макушки деревьев проплывали у него перед глазами, а посередине горели звезды. Ночь была ужасно тихой.
Но птичий крик где-то в глубине леса растворил тишину. Затем послышался протяжный волчий вой. Хьюго почувствовал, как порыв ветра усилился и стал поднимать листву да сухие ветки. Лес будто внезапно ожил и стал бесноваться. Кобыла почуяла неладное и, прибавив ходу, заржала. Хьюго с комом в горле смотрел как пролетают вороны среди деревьев. Противно каркая, они обгоняли телегу и уносились вперед, оставляя позади пугающую неизвестность.
Хьюго догадывался, что означали все эти знаки и страшно боялся посланников из мира богов. Быть может у него еще есть время? Но время на что? Что ему делать? Скоро он не только почувствует дыхание смерти, но и увидит ее жнецов.
Как-бы то ни было, парень все же не сбавлял ходу и погонял лошадь. Телега прыгала по колдобинам, отчего сундуки неустанно звенели. Но больно было смотреть на вилявшее тело Гилена, который в отличие от Хьюго заслуживал жизни.
— Прости, — шептал парень. — Прости…
И в этот момент в голове юноши родилась идея.
***
Тусклый свет масляной лампы горел в лесу, словно одинокий мотылек. Маленькое пламя освещало яму, оставшуюся от выкорчеванного дерева. Хьюго как мог ковырял эту яму мечом, пытаясь углубить ее и расширить. Как только он увидел поредевший участок леса, тут же свернул с дороги. Затем долго вел кобылу по коварным лесным тропам, пока не увидел завалившееся дерево. Все, что он мог — это закопать Гилена вместе с казной. Но едва ли была надежда, что эта затея ему удастся.
Ветер все не стихал. Он свистел в макушках старых сосен и заставлял деревья жалобно трещать. Противное карканье изредка перебивалось тревожным уханьем совы. Пернатые жители леса, словно предупреждали Хьюго о грядущей беде. Но парень все копал. Когда устал, он отбросил затупившийся меч и стал расчищать землю ложкой. Предусмотрительность и хозяйственность Гилена Фонша даже сейчас помогали Хьюго.
Левое плечо уже не щадило. Рука жутко болела. Хьюго понимал, что, если из него не вытечет оставшаяся кровь, то гангрена рано или поздно сделает свое дело. Интересно, чтобы сказал на этот счет Гилен Фонш? Худое лицо с короткой бородкой снова предстало перед глазами юноши. Все с тем же укором, как тогда у костра, оно смотрело на Хьюго. Но при этом глаза доктора оставались добрыми. Хьюго видел в них сочувствие и тогда, и сейчас. Искупить свою вину перед Гиленом парень уже не сможет. Лишь упокоить бренное тело в этой земле. Земле, которую Гилен считал проклятой. Лишь осознание того, что он скроет казну от Ночного гона, хоть как-то облегчало душевные терзания Хьюго. Неужели он всех подвел?