Юлиус хохотнул. Лицо его исказила ухмылка.
— По мне так неплохая байка для сельских детишек, — сплюнул он.
Да, рассказ и впрямь выглядел интересной легендой, но грянувшие недавно события заставляли Хьюго почтительно отнестись к услышанной истории. Как теперь отсеивать правду от вымысла? В пророческое значение своих снов он тоже долго отказывался верить, пока не сгорела Месалина. Эх, был бы сейчас рядом Ульдур, человек обладавший великим знанием, которого сам он боялся до самой смерти… Наверняка великий путешественник знал историю Культа Вепря.
— Ну и как же вы боретесь с нечистью? — продолжал расспрашивать Хьюго.
— А как придется, — спокойно ответил Юлиус. — Во многих случаях, конечно, необходим язык Древних богов. В иных — острый клинок и солдатская выдержка.
— Язык Древних…
— Ну, заговаривать надо, — отмахнулся Юлиус. — Но я в стариковских скороговорках не шибко силен, поэтому полагаюсь больше на сталь.
С этими словами воин похлопал рукоять меча, что выглядывала из-за пояса.
— А ты, как я погляжу, в солдаты не пошел? — спросил аккуратно Юлиус, смягчая свой грубый хрипловатый голос.
— Я? — заморгал Хьюго. — Нет. Я не такой как Тоден. Отец хотел, чтобы я лекарем стал или ремесло его перенял.
— Каким же ремеслом владел твой отец?
Хьюго тяжко вздохнул.
— Он торговал травами и специями, простой бакалейщик.
— Знаешь малец, за свою жизнь я понял, что опасаться больше следует тех, кто владеет словом и знанием, а не мечом.
— Ну, как мне кажется, умирают больше от мечей, нежели от слов, — возразил Хьюго.
— Это как сказать, — задумчиво произнес Юлиус. — Порой, несколько слов одного человека, могут заставить идти в бой тысячи мечей.
Хьюго задумался. А ведь прав Юлиус. Причем все его слова имели вес тяжелого жизненного опыта, что подтверждали шрамы на руках и шее, ссадины на лице, да и вообще угрюмый усталый взгляд. Только сейчас Хьюго разглядел этих людей. Он полагал, что Культ Вепря — это общество сродни великим орденам или императорской армии, где царят почтение к старшим и субординация. Но оказалось, что это лесной лагерь простых замученных жизнью людей. Таких людей, которые преданы своему долгу, таких, которые пожертвовали своим личным ради других. И Юлиус Оду был одним из них, несший за плечами свое нелегкое прошлое. Кроме того, Хьюго отметил в этом человеке сильную черту. Юлиусу было наплевать на все беды и невзгоды, которые окружали его. У него была храбрость и стальные нервы. Но что могло закалить такого человека?
— Пойдем малец, — махнул рукой Юлиус, вставая с земли. — Покажу кой чего.
С небольшой опаской Хьюго все же поднялся и последовал за тропарём.
Они миновали несколько домов, возле которых висели лампы, затем свернули в темную рощицу, где среди невысоких дубков стояла лишь одна хижинка. Густые заросли папоротника закрывали чуть ли не половину постройки. Подойдя к крыльцу, Юлиус Оду зажег висевшую на дверном косяке лампу и пригласил Хьюго зайти.
Потолок оказался низковатым и Хьюго вовремя успел пригнуться, чтобы не набить шишек. Внутренне убранство жилища представляло из себя одну маленькую комнату, что освещалась тусклым светом масляной лампы, свисающей с потолка. Возле одной стены стояла низкая кровать, а у другой — какой-то сундук, увешанный всякими тряпками и одеждой. Но только взгляд паренька упал в центр помещения, как он ахнул и попятился назад.
— Вот ведь, какой впечатлительный, — раздался звонкий задорный голос. Принадлежал он точно не Юлиусу.
— Не бойся, — тропарь поманил к себе Хьюго.
Прямо в центре комнаты на деревянном столике стояла и улыбалась во весь рот живая человеческая голова! Она смотрела на Хьюго большими голубыми глазами. На гладкий лоб спадали роскошные каштановые пряди. Из-под пухловатых губ виднелся ряд белых ровных зубов.
— Это что? — спросил Хьюго, задыхаясь от накатившего волнения.
— Это живая голова, — спокойно объяснил Юлиус. — Но мы его зовем просто Урик.
— Как живая?
— Вот так, живая…
— Но…почему?
— Гляди, — хихикнула голова. — А малец начал уже задавать вопросы, по существу.
— Когда меня приняли в общину, этот балабол был уже здесь, — сказал Юлиус. — Говорят, наши старейшины смогли применить заговор на языке Древних. Вот и оживили на свою голову…
— Ага, ты гляди на него, — возмутилась голова. — Как пить со мной так я подарок судьбы. А как людям представлять, так невесть что. Экий ты гад, Юлиус Оду!
— Так кроме меня с тобой никто и не пьет, — улыбнулся тропарь.
Хьюго смотрел обезумевшим взглядом на этот фанатсмагорический диалог и не верил в происходящее. Может он все еще во сне? Но голова была живая, хлопала глазами и раскрывала рот.
Совладав с тревогой и волнением, Хьюго все же уселся в небольшое креслице и оказался еще ближе к удивительному созданию.
— Что за малец? — спросила голова.
— Хьюго, паренек из сгоревшей Месалины, — ответил Юлиус закидывая ногу на ногу.
— Месалина сгорела? — Урик выпучил глаза.
— Сгорела, — сказал Юлиус и продолжил. — Он и еще один парень вышли с того города. Вместе с ними пришли еще три хельмгольдца. У них там на севере тоже не сладко. Нечисти стало в разы больше. Сейчас совет решает, как быть.
Урик нахмурил лоб. Никто не смел прерывать его размышления. Хьюго так вообще не мог ничего говорить.
— Сам что думаешь? — наконец спросила голова.
— За нас все подумают, — вяло протянул тропарь. — А мое дело брать меч и идти куда скажут.
— Нет в тебе философской искры, — нравоучительно говорила голова.
— Ну до тебя мне далеко, это точно, — хмыкнул Юлиус.
— Лишь те заслуживают зваться мудрецами, чьи взгляды устремлены к небесам, — важно произнес Урик.
Сколько вопросов возникало в голове у Хьюго. Мысли ходили ходуном. В конце любопытство все же взяло свое.
— Кем ты раньше был? — спросил он слегка дрожащим голосом.
— Вроде как пажом у барона одного, — ответила голова. — Но жестокий приговор разлучил меня с телом.
При упоминании барона Хьюго сразу вспомнил суровый взгляд Дикого Барона, а затем хищную гримасу его инквизитора Дыбы.
— Я считаю, что это шутка богов, — махнул рукой на Урика Юлиус.
— Если я шутка, то ты тогда посмешище, Юлиус, — хихикнула голова.
Тропарь ответил легкой ухмылкой.
Они просидели около часа, болтая о всяком. Голова вечно пыталась поддеть угрюмого Юлиуса и намекала на продолжение беседы с выпивкой, но тропарь отказывался, ссылаясь на грядущие дела. Где-то в лесу заухал филин и Хьюго понял, что ему пора бы обратно в кровать. Это было отличным предлогом для Юлиуса, чтобы избавиться от назойливого Урика.
— Ладно, провожу мальца обратно, — сказал он вставая.
— Приятно было познакомиться, Урик, — кивнул Хьюго.
— И мне, — улыбнулась голова. — Ты это, если что приходи, в шахматы сыграем.
Они возвращались в лагерь. Образ Урика все никак не выходил из головы Хьюго.
— Вот каковы твои друзья, значит, — произнес юноша в спину Юлиусу.
— Порой, мертвые могут дать тебе куда больше мудрости, нежели живые.
— Как я понял, общаешься в основном с ним ты?
— Отнюдь, — поджал губы Юлиус. — Культ Вепря рьяно пользуется путеводными способностями Урика. Мозговитая башка знает все тропы бывшей империи. В случае чего, доберется быстрее ворона.
Да. Это место и ее обитатели все больше поражали Хьюго. Парню казалось, что он все еще блуждает в своих снах.
Они оба удивились, когда подошли к кострищу. Вокруг сидели хельмгольдцы и тот лекарь из культа, Тратул. Даже Мрак, с перемотанным плечом, уселся поудобнее на завалинке и тоже был оживленным участником беседы. Каждый держал в руке по железной кружке. Добрые улыбки освещали лица воинов, словно и не было всех этих невзгод.
— Где вы пропадали? — удивился Тратул, заметив Юлиуса и Хьюго.