Они медленно двигались, держа дистанцию. Каждый был сосредоточен и не сводил глаз с оружия врага.
Внезапно, на лице Мотыги появилась кровожадная улыбка. Хьюго не понял, куда разбойник смотрел, но, когда сам обернулся, крик вырвался из груди.
На козлах стоял Кабан и вытирал кровавый кинжал о рукав своей рубахи. В ногах у него валялся бездыханный Ульрих, с перерезанным горлом. Глаза торговца были широко раскрыты и неподвижны.
Танцы Мотыги быстро закончились, и горбун налетел на Хьюго. Парень принял удар разбойника, скрестив мечи. Теперь он хорошо видел это уродливое лицо и чувствовал зловонное дыхание. Какая-то сивуха вперемешку с луком!
Хьюго казалось, что разбойник в любой момент может извернуться и прирезать его. Однако, судьба пока давала юноше возможность дышать. Еще парень слышал, как где-то рядом звенит сталь — значит Юлиус цел и сражается.
Внезапно, Хьюго почувствовал легкую дрожь земли. Сдерживая клинок противника, он заметил, как на лице разбойника возникло недоумение. С каждым мгновеньем гул нарастал, вызывая беспокойство с обеих сторон. Вскоре стало понятно, что это был топот копыт. Сопровождалась эта кавалькада птичьим криком. Схватка невольным образом остановилась и все обернулись на лесную тропу, по которой ехали Хьюго и компания. Тревога пуще прежнего обуяла рассудок и Хьюго почувствовал, как его тянет блевать. Неужели это…
Но из-за поворота вылетели три всадника. Каждый держал в руке копье. Силуэты стремительно приближались и вскоре Хьюго разглядел их, отчего чуть не упал на землю. Из груди невольно вырвался радостный крик. Юлиус также смотрел на всадников спятившим взглядом.
— Это еще кто? — хмурил лоб Стервятник, сжимая в руке баселард.
Но ответ не заставил себя ждать. Якуб Гонзул бросил копье, пронзив приближающегося к Хьюго Кабана. За хельмгольдским вождем следовали Тоден и Мрак.
— Тоден! — ликовал Хьюго.
— Берегись! — пробасил старый друг, своим нынешним видом напоминавший великого воина, ибо облачен он был в потасканный бригантный доспех, отчего казался еще больше, словно переродился в северянина.
Тоден спрыгнул с коня и вступил в бой. Какой-то непутевый разбойник оказался на его пути. Юный подмастерье нанес один колющий удар. Копье вонзилось в череп головореза, выбив из того дух и мозги. Земля приняла обезображенный лик.
Мрак также успел собрать свою жатву, всадив удиравшему разбойнику копье между лопаток.
Хельмгольдцы и Тоден походили на восставших из могил мертвецов. Доспехи их были помятыми, в грязи и царапинах. Огрубевшие лица сильно заросли и выглядели грозно. Похоже сама смерть призвала их на этот свет, чтобы карать. Так они и поступали. Их воинственная ярость не могла иссякнуть, и бежавшие разбойники были обречены на жестокую смерть.
— Сваливаем, ублюдки! — гаркнул Стервятник и устремился в чащу леса. Юлиус бросился следом.
Только тропарь ринулся за Фогусом, Хьюго тут же помчался за удиравшим по оврагам Мотыгой. Косоглазый разбойник проворно убегал, свесив мерзкий язык и постоянно оглядывался. Нелегко было угнаться за мерзким душегубом, который наступал чуть ли не на пятки своему хозяину. Хьюго и не заметил, как бежит бок о бок с тропарем. Лихая дорога уводила их вглубь леса, подкидывая сюрпризы в виде ям и поваленного сухостоя.
Ветки хлестали по лицу похуже обманутых жен. Юноша чувствовал, как быстро вспыхивают кровавые ссадины. Но дать разбойникам уйти он не мог. Парень видел, что головорезы начинают выдыхаться и сбавляют темп.
Первым упал Мотыга. Хьюго налетел на него и выбил меч из ослабших рук. Стервятник остановился чуть подальше.
— Ну что, потанцуем, тропарь? — улыбнулся главарь, расчерчивая воздух своим баселардом.
— А сражаться ты не умеешь, только танцевать? — угрюмо съехидничал Юлиус, переводя дух.
Отвесив пару оплеух Мотыге и заломив тому руки, Хьюго наблюдал за другом.
— Сражаются благородные, — отвечал Фогус. — Я же совсем из другого сословия.
Они медленно передвигались, хрустя сухими ветками. Нападать своим коротким клинком Стервятник не решался. Все видели очевидное преимущество тропаря. Матерый главарь прекрасно это понимал, потому лишь делал обманные движения. Юлиус не спешил с атакой. Он терпеливо изучал соперника, прищуривая глаза.
Но Фогус не выдержал и сделал выпад. Юлиус легко увернулся от удара, затем схватил руку Стервятника и ударил навершием по лицу. Разбойник попятился назад с разбитыми губами. Затем тропарь нанес серию ударов. Фогус как мог парировал их, но в конце выронил баселард. Теперь главарь медленно пятился от острого клинка, при этом, не спуская свою дьявольскую улыбку.
— Ох и умелый ты воин, Юлиус Оду, — скалился Стервятник. — Но, что ты будешь делать, когда хаос окончательно войдет в этот мир? Никакой Культ Вепря не остановит нечисть Древних богов. А ведь мы могли просто зарабатывать на твоем ремесле, делая наше никчемное существование чуточку комфортнее! Но ты не торговец, ты — рыцарь. Это так благородно и глупо!
Фогус уперся спиной в ствол дерева, ожидая решения тропаря.
— Увы, но ты ошибся, Стервятник, — произнес Юлиус. — Если я был бы рыцарем, то оставил бы тебя в живых.
Тропарь резко вонзил клинок прямо в сердце Фогуса. Лицо разбойника исказилось от сильного удивления и боли. Тогда же Стервятник поднял глаза на Юлиуса.
— Думаешь так просто от меня избавишься? — хохотал он, пуская кровавые слюни из рассеченного рта. Хриплый голос и безумная улыбка делали из этого человека демона. Фогус и был демоном, вечно терзающим всякого, кому судьба уготовила с ним встречу.
Разбойник успел сделать еще несколько хрипов и вздохов, прежде чем тело его обмякло и сползло к земле. Мотыга жалостливо заскулил, видя смерть хозяина, но тут же получил удар в ухо от Хьюго.
Юлиус вытер клинок и подошел к юноше.
— С этим что? — спросил парень.
Тропарь взглянул на это жалкое создание, скорченное и трясущееся. Подумал и сказал:
— Я устал убивать.
Юлиус и Хьюго стояли рядом и провожали взглядом удиравшего через дремучие чащобы Мотыгу, мерзкого и ужасного человека над которым судьба все-таки сжалилась. Ну, или Юлиус в ее лице. По крайней мере так думал Хьюго, но тропарь разубедил юношу, сказав:
— Долго он в лесу не протянет.
Фогуса бросили в небольшой овраг и засыпали землей.
Одежда юноши и тропаря никуда не годилась. Она представляла собой рваное полотнище с кровавыми пятнами и въевшейся грязью. Юлиус и Хьюго напоминали своим внешним видом юного Томаша де Мортера — того самого ожившего городского мертвеца. Наверное, и чувствовали они себя также.
***
Когда Хьюго и Юлиус вернулись к друзьям, тела мертвых разбойников лежали в одной общей куче. Возле кибитки на коленях сидел Бёрт и рыдал над мертвым Ульрихом. Рядом с ним стояли Тоден и Якуб.
— Что за ублюдков мы только что порешили? — спросил Мрак, подходя к Хьюго и Юлиусу.
— Обычные головорезы, — сухо ответил тропарь, не поднимая взгляда.
— Рад тебя видеть, Мрак, — также скупо произнес Хьюго, обнимая хельмгольдца.
— Я тебя тоже, малец, — ответил суровый воин.
Все друзья крепко обнялись. Особенно сильно Хьюго обнял Тодена.
— Вы словно с того света явились, — произнес Юлиус.
— Почти что так, — ухмыльнулся Якуб, косясь на Тодена. — Если бы не этот парень, то мы бы точно постучались в иной мир.
— Вот как, — произнес Юлиус. Хьюго даже показалось, что тропарь посмотрел на Тодена с неким восхищением.
— Течение уносило нас все дальше, — рассказывал Мрак. — а железо тянуло ко дну. Но Тоден умудрился зацепиться за какую-то корягу и поймать наши туши. У этого парня какая-то необузданная сила. Затем мы долго скитались в окрестностях Шиповника, пока не вышли к самому городу.
Якуб подошел к Хьюго. Взгляд его был весьма озабоченным.
— Что с глазом, малец? — спросил хельмгольдец.
— Полагаю, расплата, — скупо улыбнулся парень.
Между всеми этими разговорами никто не обращал внимание на причитающего Бёрта. Торговец сидел у тела своего друга и что-то мычал сквозь слезы.