Стоящий у окна Якуб, вглядывался в мутное стекло, пытаясь хоть что-то разглядеть в беспросветной ночи.
Только хельмгольдец отпрянул от окна, как стекло разлетелось тысячами осколков, запуская внутрь ветер с дождем. Якуб вовремя убрал окровавленное лицо, ибо пожелтевшая когтистая рука рассекла воздух и зацепилась за косяк. Затем в оконном проеме показалось мерзкое лицо с разлагающейся плотью и впалыми серыми глазами. Нечто подобное Хьюго прикончил на одной из улиц Шиповника. Однако вид нынешнего существа был куда отвратнее. Оно скалилось острыми зубами и противно хрипело.
— Боги прокаженные! — завопил Йорх, закрывая лицо руками.
Но в этот же момент копье Мрака вошло в мерзкую физиономию, раздробив кости и внутренности ужасного создания. Издавая невнятные утробные звуки, оно упало в грязь.
— Какого черта?! — негодовал Якуб, утирая кровь с лица.
— Упыри! — крикнул Юлиус, обнажив меч. Его примеру последовал и Хьюго. Тоден и хельмгольдцы не изменяя традициям, сжимали в руках копья, а Йорх и вовсе схватил вилы.
Но вот, в окне появились еще силуэты, обезображенные и страшные. Кровожадным взглядом мертвые смотрели на живых. На тощих телах висели ветхие одеяния. На ком-то Хьюго с трудом разглядел некогда бывшую рубаху, кто-то был облачен в изъеденный червями пурпуэн. С ужасом к юноше приходило осознание, что перед ним стоят покойные простолюдины. Какая-то тупая обезличенная ненависть читалась на их лицах.
— Что ж, славное у тебя здесь местечко, трактирщик, — скалился Мрак. — С богатой флорой и фауной.
— Это мертвецы, проклятые? — спросил Якуб.
— Рубите им бошки, — ответил Юлиус. — Похоже, что это простые упыри.
Но слова тропаря утонули в безжалостном грохоте. Мертвецы ломали входную дверь.
— Баррикадируйте дверь, живо! — скомандовал Юлиус.
Тоден и Хьюго подняли тяжелый стол и понесли его к выходу. Бёрт и Йорх принялись им помогать. С великим трудом парни, торговец и трактирщик перевернули деревянный массив и уперли его в дверь.
Меж тем монотонное роптание все росло, окружая трактир. Упыри подходили все ближе, засовывая свои рожи в окно, отчего сразу лишались головы; царапали дверь, пытаясь ее снести с железных петель. Когда Хьюго подошел к Юлиусу и хельмгольдцам, то увидел жуткое зрелище. Это напоминало похоронную процессию. Огромная толпа мертвецов медленно шагала по лужам, протягивая костлявые руки к живой плоти. Казалось их были сотни! Хьюго с ужасом рассматривал чехарду диких лиц. Это были и сморщенные облысевшие старики, и некогда молодые прелестницы, и даже несчастные юнцы. Нынче все они были едины и связаны смертью.
— Боги милосердные, сколько же их там? — качал головой Якуб.
Хьюго не понимал, как же они выберутся из этой западни. Лишь один ветхий трактир пока еще сдерживал натиск нечисти. Но как долго будет длиться эта осада? И хватит ли у них сил? Хьюго смотрел на Юлиуса, который ловко орудовал своим мечом, не подпуская нечисть к окну и чувствовал, как паника уходит. Пора бы и ему взять себя в руки.
Еще два окна разлетелись вдребезги и несколько упырей залезли в трактир. Хельмгольдцы бросились в бой. Мрак пронзил грудь мертвеца, пригвоздив того к стене, но упырь словно и не понял этого. Лишь подоспевший на помощь Тоден, уберег хельмгольдца от скрюченных холодных пальцев. Якуб Гонзул пробил череп второму мертвецу, выкинув обмякшее тело на улицу. Но вторая волна нечисти хлынула из окон и Хьюго бросился в бой.
Свесив гнилой язык, упырь смотрел на юношу и медленно шаркал босыми ногами. Словно душегуб в ночном переулке, он хотел просто запугать свою жертву, а потом разделаться с несчастным. Страх и вправду трепетал в груди Хьюго, но ладонь крепко сжимала рукоять меча. И вот упырь сделал рывок. Столь резкий и неожиданный, что парень едва успел нанести секущий удар и отпрянуть в сторону. Сил Хьюго не хватило, чтобы отрубить голову мертвецу. Упырь развернулся, и парень увидел, как тощая шея рассечена лишь наполовину. Ни одной капли крови не упало с иссушенной гнилой плоти. Упырь издал тошнотворный хрип и вновь напал. Второго удара Хьюго хватило, чтобы обезглавить нечисть. Одно чудовище было повержено. Но сколько еще таких схваток им предстояло выдержать? С ужасом юноша обернулся и увидел, что внутреннее убранство трактира было усеяно трупами. Юлиус, Тоден и хельмгольдцы сдерживали натиск нежити как могли.
Внезапно, атака упырей прекратилась. Защитники трактира удивленно переглянулись между собой. В дверь, что сдерживали Йорх и Бёрт, также перестали ломиться. И тогда, все осторожно выглянули в окна.
Мертвецы стояли на улице и смотрели отрешенным взглядом на людей. Но чуть подальше, за ними, виднелся какой-то силуэт. Вспышки молний периодически освещали эту фигуру. И Хьюго ужаснулся, когда разглядел ее.
Всадник в черном плаще сжимал поводья. Конь нервно топтал размокшую грязь.
— Неужели это… — пытался сказать Якуб.
— Дыба, — заключил Хьюго.
Даже сейчас, сквозь мрак ночи, Хьюго представлял себе ту дикую улыбку инквизитора. Невольно накатили воспоминания, когда мертвая хватка медленно убивала несчастного юнца на холодном полу в замке Дикого Барона и лишь храбрость Тодена спасла его от страшной участи.
— Но как же он… — размышлял Юлиус.
— Хозяин меня щедро наградил, — скалился Дыба, вращая в пальцах имперские марки, тем самым ответив тропарю.
— Чего тебе нужно? — спросил Якуб.
— Отдайте мне слепца и будете жить, — прохрипел Дыба. Слова его утопали в бушующем ливне, но все же доходили до защитников трактира. Хьюго услышал речь инквизитора. Для парня она прозвучала, словно приговор.
Юноша смотрел на своих друзей. Якуб Гонзул хмурил свои серые глаза, не желая быть заложником ситуации. Все в том же темно-синем плаще, с теми же черными волосами, заплетенными в косу, северянин стоял у окна переглядываясь со своим другом. Рядом стоял Мрак со своим упрямым взглядом. Такой же грозный, как тогда при первой их встрече в трактире тетушки Эльзы. Хьюго слышал, как за спиной тяжело сопит Тоден, его преданный друг. И Юлиус… Человек с тяжелой судьбой, который за этот месяц стал для Хьюго почти что отцом. Человек, который однажды просто пошел за ним. Сейчас все они стояли у разбитых окон, словно хранители, готовые пасть за Хьюго. Каждый верил в него, забыв о своих интересах. Но парень ничего не ответил инквизитору. Он знал, что этот выбор сделают его друзья.
— А проваливай-ка ты к своему тупоголовому барону! — рыкнул Якуб, отчего Мрак заулыбался.
— Что ж, — вздохнул Дыба. — Мертвецы так просто не отпускают живых…
И упыри вновь зашагали к трактиру, простирая скрюченные пальцы.
— Вина, Йорх! — потребовал Мрак. — Намечается славная бойня!
Прятавшийся под столом трактирщик высунул голову, недоуменно хлопая глазами. Но в тот же миг Хьюго подбежал к нему.
— Скажи, отсюда можно еще как-нибудь выбраться?
— Только если через окно, что на втором этаже… — хлопал глазами Йорх. — А там только на конюшню, если прыгать…
— Ты чего удумал, парень? — Юлиус внезапно оказался рядом с Хьюго.
— Это единственный шанс поймать Дыбу и узнать, кто его хозяин!
— Не глупи!
— Другого пути нет.
— Чего вы там бормочете? — обернулся Мрак, проломив череп очередному упырю.
— Можно выбраться через второй этаж, пока мертвецы будут лезть в зал, — ответил Хьюго.
И тут на лице Мрака просияла улыбка. Такую Хьюго еще никогда не видел на лице хельмгольдца. Это был не ехидный оскал, не саркастическая усмешка. Это была радость. Мрак смотрел на горящие масляные лампы с довольной гримасой.
— Ну так проваливайте все! — захохотал Мрак. — Да поживее!
И хельмгольдец вновь бросился в битву, помогая Якубу и Тодену.
— Что он задумал? — спросил Хьюго.
— Похоже он спятил, — ответил тропарь и Хьюго увидел тревогу в его глазах.
Полчища упырей продолжали наступать. Все понимали в каком положении они находятся и выход оставался один. Мрак первым его увидел.
Входная дверь все же слетела с петель. Костлявые руки стали разгребать баррикады, и мертвецы полезли внутрь, словно пауки. Бёрт, который ближе всех находился к выходу, завалился на пол. Упыри облепили несчастного торговца, разрывая почерневшими ногтями дорогие одеяния. Хьюго резко бросился на помощь и успел нанести два смертельных удара. Обозленные мертвецы переключились на юношу. Хьюго почувствовал, как острые пальцы впиваются ему в плечи и как тянутся зловонные рты к его шее. Боль пронзила все тело, отчего Хьюго даже запищал.